Читаем Райотдел полностью

Если этот вопрос возник у него, он обязательно возникнет и у прокурора, и у суда. Тем более, что сейчас такая полоса: требуют со всех сторон выяснять «причины и условия, способствующие совершению преступления». По делу Сашке вменялось всего два эпизода, но этого хватало, чтобы к одному квалифицирующему признаку — предварительному сговору — добавился еще и другой — повторность; ее арестовали и отправили в тюрьму вместе с сестричками. При аресте она выглядела растерянной, заплакала; Носов тогда пожалел ее искренне: сломается девчонка, исподлится вконец…

Зырянов высадил следователя неподалеку от дома, где жила Мартемьянова. Дом стоял в частном секторе, рядом с бараками. Подходя к калитке, он услыхал равномерное металлическое повизгивание. Вошел во двор. На крыльце лежал, распластавшись, мужчина в телогрейке, подшитых валенках. Лицо было отвернуто в сторону, и Носов не мог различить возраст — отец это или брат Сашки. Дверь в ограду, откуда доносился визг, была открыта, и он заглянул туда. Девочка лет двенадцати с пухлым неподвижным лицом дебилки раскачивалась на качелях, не давая им замедляться. Наверно, она могла так качаться и час, и два, и больше. У Носова защемило сердце, он вышел к крыльцу. Постоял немного: заходить или не заходить? В доме пикнула гармошка, заголосила песню пьяная баба. Да, отсюда можно сбежать не только к сестричкам Орловым… Михаил прикрыл калитку и двинулся обратно по улице.

13

Хулиган, которого «приготовил» для Носова судья, томился в дежурке: лет тридцати, мрачный, с одутловатой рожей, характерной для много пьющих людей.

— Вот его жена, — Коля Мельников указал на сидящую в вестибюле бабенку с подбитым глазом. — Она тут такое заявление на него накатала — хоть сразу под расстрел станови! Держи, читай…

Носов просмотрел листки. Господи, какая тоска. Пьет, бьет… Незарегистрированные, конечно. Сожители.

— Это точно мое дело, Коля?

— Ну я же работал на следствии, маленько разбираюсь. Там, не считая вчерашнего фингала, еще три факта ее избиения за прошлый год. Чистая сто тринадцатая! Ну, и злостное хулиганство прилепишь: он же ее на глазах у подружки ударил. Ничего, забирай, все будет в цвет…

Сто тринадцатая, истязание. Вот тебе и Новый год. Не удалось посачковать.

— Идемте со мной! — сказал он женщине.

В кабинете привычно заполнил бланк протокола: Коскова Анна Федоровна, пятьдесят первого года рождения, продавец поселкового промтоварного магазина.

— Так. Теперь я записываю: «Я, такая-то, сожительствую с…» Его фамилия-имя-отчество, место работы?

— Балин, Анатолий Петрович, с сорок шестого года, работает шофером в мехколонне…

— Дети есть?

— Мальчик, три с половиной года.

— Его ребенок?

— Да.

— Поехали дальше… Сколько вы живете?

— Шестой год. Почти сразу после школы с ним сошлась. Я давно его знала, правда — он тоже наш, поселковский. Он и тогда уже пил, он ведь меня старше… но молодая когда, знаете — кажется, что особенно плохого в этом нет: ну выпьют парни, шутят, танцуют… А сошлись — он по-черному начал понужать. В колхоз отправили — заразу там у кого-то подхватил… лечились оба ходили. Мальчик родился — и тоже…

— Чего?

— Три с половиной годика — а у него еще ни одного зуба нет! — она всхлипнула, полезла за платком.

— Вырастут, не плачьте. Так ведь не бывает, чтобы человек всю жизнь — и без зубов. А чего ж вы этого вашего Анатолия лечиться не отправили?

— Он лечился раз, специально куда-то ездил. Три месяца не пил. И — снова загудел…

— Есть еще принудительное лечение. Поможет, не поможет — а бывает, что и одумываются…

— Я ходила к участковому, говорила. Нет, мол, лучше не рассчитывайте. Работает? Работает. Да еще шофером, где с этим делом строго. Вещи из дому пропивает, чтобы водку купить? Нет, пьет на свои, заработанные. Не подходит под ЛТП. А мой нажрется, накомандуется вечером да ночью, утром поднимется, чего-то пожует, чтобы с утра перегаром не воняло — и на работу тащится. Если выходной, праздник — сразу опохмелиться норовит. Так-кая вот жизнь, копейка… Выгонять его — бесполезно, он все равно придет, еще пуще исполосует. Мы в своем доме живем, он нам после моей бабушки достался.

— Расскажите о фактах избиения.

— Времени не хватит — все рассказывать…

— Время найдем. Но вот что, Коскова, имейте сейчас в виду: из этого здания — два выхода: один на улицу, к прежней жизни, другой — в тюрьму, в заключение, в зону. Вас с этим человеком связывает многое: если сошлись когда-то — значит, была и симпатия, вы ведь с виду, я гляжу, совсем недурны, несмотря на фингал… (Коскова ахнула негромко, закрылась платком). Как бы то ни было — годы прожиты, ребенок, общее хозяйство… И вдруг — отдаете под суд, своими руками. Некоторые женщины спохватываются потом, отказываются от показаний, вообще черт знает что творят, с собой кончают — да-да, бывали и такие случаи, психопатический тип распространен среди вашего брата, к сожалению…

Она покачала головой.

— Не-ет, я о нем жалеть не стану. Убирайте, куда хотите. Не могу больше. Ничего неохота: ни домой идти, ни на работу, ни стирать, ни готовить… Край!

— Яс-сно… Свидетели избиений есть?