Парень посмотрел на спутников. Яков шевелил губами, напевая про себя песню, Иола чуть заметно качала головой в такт мелодии. До ворот оставалось меньше ста метров. Троица слегка замедлила шаг. Никто не выходил их встречать, никто не требовал уходить. До незваных гостей словно никому не было абсолютно никакого дела. Не сговариваясь, Вауде и Найрам подняли два сотканных из зелёных нитей щита, один, что поменьше, но попрочнее — внутри, второй, широкий и лёгкий — снаружи. Дамиан добавил к каждому из них несколько нитей, укрепляя защиту, и заслужил уважительный кивок от своего командира, оценившего вклад.

Песня закончилась, уступая место тишине.

Глава 5

Ещё тёплое

— И что ты предлагаешь с этим типа делать? — высказал Хьяго мысль всех собравшихся у капота дизельмобился, где лежало на всеобщем обозрении найденное яйцо.

— Не знаю, но оно ещё тёплое! — развела руками Руби. — Только представь, что кто-то вылупится оттуда, а рядом никого! Это же живое существо, мы просто обязаны помочь.

— А если родители всё ещё поблизости? — выразил сомнения Ральф. — Думаю, они не очень обрадуются.

— Это вряд ли, — покачала головой Хель. — Они бы не оставили осколки разбитых яиц в гнезде. К тому же там всё было в старой засохшей крови. Мне больше интересно, что вообще гарпии забыли в Федерации.

— Вернулись на исторические места, — высказал своё мнение Йаргленн. — Насколько я помню из архивов, когда-то они вполне себе обитали в этих горах, до того как сюда пришли люди. И, кстати, не только они.

— Это всё типа здорово, занятно и очень интересно. Но не отвечает на вопрос, — нахмурился тролль. — Я повторю, если вы типа забыли ненароком: что нам с этим делать?

— Омлет, — ухмыльнулся Фукс и облизнул губы. Понять, шутит он или полностью серьёзен, по его лицу было невозможно.

Словно услышав слова гоблина и испугавшись за свою дальнейшую судьбу, яйцо вздрогнуло, вновь приковывая к себе взгляды и заставляя всех замолчать. Едва слышный стук изнутри развеял последние сомнения. Что бы там ни находилось — оно было живым.

Скорлупа пошла мелкой трещиной. Все, кроме заворожённо смотревшей на рождение птенца Руби, сделали шаг назад. Ещё несколько ударов — и кусок скорлупы отвалился, а из образовавшегося отверстия выглянул жёлтый клюв на настолько уродливом лице, что Ральф непроизвольно осенил себя знамением ведомых, приложив пятерню ко лбу.

Птенец продолжал разбивать свои оковы, помогая когтистыми руками и ногами. Среди народов, что населяли континент, гарпии выделялись своей непохожестью на остальных, даже по сравнению с ограми. Не то морда, не то лицо было скорее птичьим, но жёлтые зрачки и разрез глаз напоминали среднестатистических ороконеру. Бледная кожа, почти такая же, как у Йаргленна, покрывала ту часть тела, где отсутствовало тёмно-коричневое оперение. Строение же «не птичьей» части новорождённого походило на присущее обычному человеческому младенцу. Не считая тоненькую перепонку между предплечьем и туловищем.

— Аш-ша-а-а! — закричал птенец, испуганно озираясь по сторонам.

— Тихо, тихо, — Руби осторожно взяла его на руки и принялась укачивать. — Мы не дадим тебя в обиду. Правда же?!

Девушка грозно зыркнула на всех остальных.

— Давайте разберёмся с этим типа по ходу дела. Двигатель уже несколько минут работает вхолостую, — предложил Хьяго.

Команда погрузилась в машину. Хель, покопавшись по запасам, нашла относительно чистый кусок ткани и передала Руби. Та благодарно кивнула и аккуратно обмотала им переставшего плакать птенца.

— Что они едят? — прошептала Найт, когда нар-Вейгу после некоторых раздумий села рядом с ней.

— Думаешь, я знаю? Предположу, что то же, что и птицы.

— Надо на следующей остановке накопать червей.

— Ты типа хочешь кормить ребёнка грязными червями? — возмутился Хьяго, услышав разговор.

— Есть предложения получше? — укоризненно посмотрела на него Руби. — Можешь помыть, разжевать и срыгнуть ему прямо в клюв, если не устраивают грязные.

— А это вообще он или она? — поинтересовался Ральф.

Птенец, не выдержав шума и излишнего внимания к своей пернатой персоне, снова зашёлся плачем. Хель склонилась над ним и начала тихонько напевать традиционную колыбельную ороконеру — одно из немного, что она помнила со времён жизни с родителями. Простые слова, успокаивающий мотив. Через минуту новорождённая гарпия ещё несколько раз всхлипнула и закрыла глаза. А нар-Вейгу едва удержалась от того, что не разрыдаться самой.

Всего одна глупая песенка о том, как засыпают щенки, котята, поросята и маленькие ороконеру — и спрятанные за семью замками чувства и эмоции начали лезть наружу. Давным-давно прошедший, но не перестававший появляться во снах день стал для девушки самым настоящим личным катаклизмом, разделившим жизнь на до и после. И даже Катаклизм магический не мог с этим сравниться.