Читаем Радуга любви полностью

Пейдж улыбнулась, вспомнив эти слова. Сама она никогда не забудет Кумбалу, но вот первая хозяйка этих мест, Кристина, едва ли была здесь счастлива. Свою недолгую жизнь она прожила стойко, ни на что не жалуясь, но страдая от одиночества, постоянно страшась наводнений и темнокожих грабителей, ненавидя все это пугающее великолепие, и умерла при родах в возрасте двадцати четырех лет. В то время жены пионеров жили рядом со смертью, а о современной медицине им не приходилось и мечтать.

Сын Кристины Бенедикт выжил и стал таким же стойким, насколько она была нежной. Он унаследовал ее черные как вороново крыло волосы и изумрудные глаза, а от отца взял любовь к этому дикому краю, любовь, которая в конечном итоге стоила ему жизни. Большой Джон так больше и не женился. И еще добрых десять лет его не видели в больших городах. Конечно, женщины у него были, как же без них, но ни одна так и не заняла место Кристины.

С тех пор Большой Дом претерпел немало изменений и перестроек, но люстры, хотя и притягивали тысячи мотыльков, остались, — звенящим, мерцающим напоминанием о прекрасной англичанке, чей портрет над лестницей они освещали.

Затаив дыхание, Пейдж чувствовала, как маленьким кулачком колотится в груди сердце. Мысли одолевали ее, теснились, с ними не было никакого сладу. Столько всего случилось с ней за последнее время! Чуть позже, приняв душ, она подошла к зеркалу, вертя в пальцах золотой медальон, доставшийся ей от бабушки. Он так подходил к Большому Дому, от него тоже веяло прошлым. Наклонившись к зеркалу, она застегнула на шее замочек, заметив вполголоса:

— А ты совсем неплохо выглядишь!

Сердце не унималось, пришлось даже прижать руку к груди, чтобы успокоиться. В глубине души она знала, что думает не только о том, какое впечатление произведет на Джоэла. Кажется все. Чуть смочив духами кончики ушей и запястья, она открыла дверь и выскользнула в коридор. Старинные семейные портреты с безмолвным одобрением глядели на нее со стен, и она бесшумно прошла к ярко освещенной лестнице…

Обед близился к концу; был подан суп, курица с рисом и черносливом, и наконец Мири, молоденькая темнокожая горничная, внесла десерт — гранатовый мусс. Маленькая, с нежными темными глазами, горничная двигалась быстро и проворно. Соня Бенедикт в длинном, до полу, кремовом платье цвета слоновой кости, взяла себе крохотную порцию мусса и обернулась к Пейдж, рассказывавшей какую-то забавную историю о своей работе. Болтая и смеясь, Дайана откровенно разглядывала Пейдж, стараясь все понять и запомнить.

Пейдж казалась особенно женственной рядом со смуглой, уверенной в себе Трейси. Как хрупкий неяркий цветок пустыни! Джоэл, заметила сестра, не сводил с нее глаз. Так, значит, это и в самом деле серьезно? Один лишь Тай сидел задумчиво, чуть откинувшись назад, усмешка едва кривила уголки его губ.

— А как давно это было? — перебила вдруг Пейдж Трейси, кисло улыбаясь, и бирюзовые глаза ее недобро сверкнули.

Пейдж в недоумении обернулась к ней. Вопрос просто неуместный.

— Около года назад, — отозвалась она низким грудным голосом.

— Я бы там и часа не выдержала. — Трейси пожала обнаженными загорелыми плечами. — Как можно вынести эту рутину, каждый день с девяти до пяти! Так утомительно! Словно зверь в клетке.

— Это уж точно! — весело защебетала Дайана. — Я тебя понимаю. Такая пытка, должно быть.

— Женщина должна с самого начала решить, что хочет взять от жизни все самое лучшее, и добиваться этого. Это можно, если иметь голову на плечах.

— Очень у многих ее нет! — резко отозвался Джоэл, неприязненно глядя на Трейси.

— Что ты имеешь в виду? — простодушно поинтересовалась Дайна.

— Тогда они сами виноваты! — Трейси даже не слышала ее, полоснув Джоэл презрительным взглядом.

Пейдж поймала себя на том, что ее притягивает насмешливая улыбка Тая.

— Не все женщины так стремятся брать от жизни все лучшее, Трейси, — небрежно заметил он. — Пустоголовых кукол на свете, что песка морского.

— Это точно! — Трейси заметно смягчилась, словно он подтвердил ее мнение об их элегантной, женственной гостье.

Пейдж стоило большого труда не улыбнуться, но Дайна не сдержалась.

— Трейси, детка, ты опять сморозила глупость, — язвительно заметила она. — Тебе бы почитать доходчивые статейки типа «Как прокормить семью из шести человек на сто долларов в месяц»!

— Глупости! — отрезала Трейси, по-прежнему убежденная в своей правоте.

Соня Бенедикт во главе стола казалась бесконечно далекой от их спора, но она все слышала.

— Трейси, дорогая, — мягко сказал она, — попытайся иногда взвешивать свои слова. Если бы я хоть на миг подумала, что ты даже наполовину веришь в то, что говоришь, я бы действительно испугалась!

Трейси прикусила губу и опустила глаза.

— Ой, мамочка, я тебя обожаю! Всегда оставайся такой!

— Я тоже тебя очень люблю, дорогая, — Соня Бенедикт улыбнулась ей. Не присоединяясь к их разговору, Тай осушил свой бокал и повернулся к Пейдж.