Читаем Радуга любви полностью

Было время, когда многие считали, что он сошел с ума, но именно тогда он и сделал свой выбор. Он родился, чтобы стать большим человеком — мог заняться политикой, вершить судьбы народов. Вместо этого верхом на своем гнедом он отправлялся в бесконечные поездки, навещая Большую Страну, — а ведь в то время местные племена не отличались особым дружелюбием, да и вода была редкостью. Мало кто верил, что он вернется живым, хотя те, кто его знал, не теряли надежды. Ему нужно было преодолеть в себе наваждения сожженой солнцем пустыни с ее призрачными жестокими миражами, приручить край, изначально враждебный белому человеку.

«Там нужно иметь сердце, как у слона, чтобы выжить», — сказали ему в правительстве. Это он тоже прекрасно помнил! Он вообще ничего не забывал. Ни одна отметина на земле не ускользала от его внимания. Для человека, оставлявшего след в пустыне, необходимо было точно знать, куда он направляется: сама его жизнь зависела от этого. Одна мысль сопровождала его во всех странствиях, вытесняя все остальные, — вода. Она необходима, чтобы выжить. Вода, постоянный ее приток для будущего стада. Направляясь к воде, человек должен всегда знать наверняка, далеко ли до нее идти. Любая ошибка чревата гибелью. В пустыне известны были колодцы, нанесенные на карту исследователями, — многие из них навсегда остались в раскаленных песках. Но были и другие водоемы, их знали лишь аборигены. Это были их священные места, и темнокожие не спешили поделиться ими с белыми.

Итак, Большой Джон Бенедикт выжил в этих диких краях. В одиночку. Много лет спустя он скажет: «Воевать с Большой Страной нельзя, с ней можно только попытаться ужиться», являя собой живое тому доказательство, как и его темнокожие братья за много сотен лет до этого. Они стали осторожными и хитрыми, ибо неосторожного ждала смерть, они постигали науку пустыни, ее знаки, указывающие на близость воды, — полет птиц, следы животных, расположение камней, растений.

Так он и отыскал свое Эльдорадо на самом юго-западе страны; Край Трех Рек, Край Каналов, опутанный паутиной канав и водостоков, что несли воду многие сотни миль. Здесь можно было воодушевленно мечтать об обширных скотоводческих империях, мечта эта зажгла и его! Кумбала навсегда осталась самой большой его любовью, хотя у Бенедиктов были связи и на Территории, вплоть до самого Залива. А теперь его внуку предстояло взойти на трон, принять бразды правления. Пейдж невольно содрогнулась от этой мысли — ведь ей привычнее было иметь дело с людьми не такими масштабными, более уравновешенными. Но Кумбала меняла человека! Здесь глаз видел неохватные просторы блестящей зелени, клевер в фут высотой, и бесчисленные стада. И это была Кумбала!

Пока Пейдж стояла у окна, одолеваемая мечтами и сравнениями, пылающее великолепие небес начало угасать. Она заторопилась: нужно было еще принять душ и переодеться. Пейдж прошла по устланному толстым ковром отполированному деревянному полу и тихонько приоткрыла дверь. До нее доносился негромкий гомон голосов и стук дверей. Она вернулась в комнату, на миг уловив в зеркале свое отражение. В слабом золотистом свете глаза ее казались огромными, дымчато-голубыми, но в этом не было ничего удивительного. Сказывалось удивление, возбуждение от всего, что она увидела. Ведь Кумбала была легендой. Ей повезло, что она оказалась здесь.

Поразмыслив немного, она выложила на кровать один из своих лучших нарядов. Длинное, до пола, платье из желтого дакрона с невинно-соблазнительным декольте, маленькими рукавами-буфами и широким золотистым кушаком. Платье было шикарным, и она призналась себе, что выглядит в нем роскошно. Знакомство с Соней Бенедикт, стройной, элегантной блондинкой, говорило о том, что в этом доме положено одеваться к обеду. Конец еще одного мифа о сельской жизни.

Ее комната тоже не соответствовала этому мифу. Пейдж с наслаждением огляделась — прекрасный традиционно выдержанный английский стиль с легким налетом модерна. Кровать просто огромная! Роскошное покрывало кремово-золотистого цвета, в тон простыням. В дальнем углу, подобно редкому самоцвету, скрывался великолепный комод с зеркалом; целиком ручная работа, как с гордостью пояснила Соня Бенедикт, польщенная интересом гостьи, украшен позолотой и переливчатой гипсовой отделкой в китайском стиле. Эту «безделушку» Тай привез откуда-то из-за границы.

Даже на то, чтобы просто осмотреть дом, у нее ушел не один час. Он был очень странный, слишком большой, но невольно внушал почтение одними своими размерами. Комнаты просторные, с высокими потолками и огромными, совершенно сказочными люстрами из природного хрусталя, которые Большой Джон привез из Дома. Это была работа восемнадцатого века — трогательная попытка угодить очаровательной и хрупкой англичанке-жене и полуподавленная мечта о прежней жизни. Надо же в конце концов хоть немного цивилизовать этих дикарей!