— Ну да, гостиница, — пожал плечами Шурик. — Так поехали? Заодно мне дорогу покажете.

20. Параллели

Гостиница «Дружба» размещалась в живописном месте и выглядела вполне цивилизованно, если бы Шурик никогда не видел настоящих благоустроенных лесных комплексов и кемпингов. Она стояла на окраине, как и полагалось культурно-отдыхательному сооружению.

— Вы меня подождите, сейчас я номер сниму, и Вас домой подброшу, — предложил он учительнице. Та в ответ ничего не сказала, только посмотрела как-то странно.

Внутри за стойкой никого не было, только вещало об очередных успехах Радио-Пудож. Шурик покашлял для приличия, но не дождался ответа. Тогда он очень осторожно сказал:

— Ку-ку.

Подождал с минуту и снова прокуковал, на сей раз громче.

— Кто это здесь кукушку изображает? — внезапно откуда-то, словно из стенки, появилась строгая дама в заломленном берете. — Что вам нужно?

Шурик, присмотревшись, обнаружил, что та выдвинулась из какой-то ниши, ловко замаскированной и теряющейся в тени за окном.

— Ну? — настаивала дама.

— Здравствуйте. Мне бы номер до утра, — предложил он и достал из кармана паспорт. — Самый простой, только переночевать.

— Сложных номеров не имеем, — без тени улыбки проговорила дама. — С какой целью здесь?

Шурику вопрос не понравился, он решил его игнорировать: какая разница, для чего он здесь остановился. «Играть в местном казино, танцевать на дискотеке Майка Ван Дайка, осуществлять шопинг», — подумалось ему, но сказал он другое.

— Пожалуйста, мне бы поскорее — там в машине меня человек ждет.

Бизнес? — настаивала дама.

Он решил, что это удачная шутка для этого места, поэтому пошутил в ответ:

— Он самый.

— Душ на первом этаже, будет работать завтра. Туалет в конце коридора. Номер с подселением, телевизор в вестибюле, подпишитесь под правилами проживания и заполняйте анкету.

Шурик начал, было, вносить свои паспортные данные в бланк, как, вдруг, обратил внимание на цену всего вопроса.

— Это что — цена номера, или стоимость аренды всей вашей «Дружбы»? — спросил он, не в состоянии поверить в цифру. Если в соседней Финляндии за 35 евров можно сутки отдыхать со всеми удобствами: с сауной, бассейном, завтраком и холодильником в номере, не говоря уже про туалет, то здесь в два с лишним раза дороже, но без всего этого.

— «Дружба» не продается, — резко дернула головой и беретом дама.

Шурик скомкал выданные ему бумажки и, по-солдатски четко развернувшись, не говоря ни слова, пошел к выходу. Деньги-то, конечно, были, но не для этих целей. Может быть ему в спину было что-то произнесено, но он был настолько взбешен, что не обратил бы сейчас внимания даже на оскорбление в адрес бывшей главы РАО ЕЭС.

Учительница с интересом взглянула на Шурика.

— Нельзя у них останавливаться, в машине придется, — буркнул он, заводя двигатель.

— Правильно, нельзя, — согласилась та и добавила, понизив голос до шёпота. — Они же там лесбиянки. Целое гнездо лесбиянок. К ним даже из-за границы приезжают такие же. Гостиница!

— Ладно, куда Вас везти? — махнул рукой Шурик, не особо доверяя местным сплетням.

— Да Вы бы могли у нас на летней кухне переночевать, — сказала учительница. — Муж сегодня ее протопил, так что там тепло. Денег не надо. Отдохнете — и слава Богу!

Ночь прошла спокойно. Шурик, вымотавшись долгим переездом, заснул рано, и никто его не беспокоил. Проснулся он также рано, еще до рассвета, решил сразу двинуться к Бесову Носу, перекусив где-нибудь по пути. Он планировал скорее поехать дальше, к Белому морю, точнее, к тамошним петроглифам. Написал благодарственную записку хозяевам, оставил-таки 500 рублей и был таков.

К фигуре «беса» Шурик подъехал перед самым восходом солнца. Несмотря на то, что день будет облачным, как и предыдущий, сейчас небо оставалось чистым, звезды тускнели, и было очень тихо. Лесные птицы еще не проснулись, а если уже бодрствовали, то делали это молча. Чайки где-то за завесой тумана над водой по-одиночке орали безумными голосами. «Им бы еще фонограмму какую-то подобрать, да Филю Киркорова в продюсеры — получился бы вполне достойный Евровидения коллектив», — подумал Шурик, зябко поеживаясь на остывшем за ночь камне.

«Бес», как и день назад, как и век назад, растопырив пальцы в разведенных руках, стоял на полусогнутых ногах. Один глаз его был закрыт, а другой — наоборот. Губы кривила унылая и безрадостная гримаса, но не злобная, а какая-то безнадежная. В левой руке — православный крест, причем достаточно большой, как на кладбищах. Над крестом — круг, не очень ровный, впрочем, но не звезда Давида — это точно. На верхней перекладине креста зачем-то маленькая поперечная планка, придававшая кресту сходство с мечом, если бы не косая перекладина внизу. А еще по разные стороны от туловища — похожий на осетра «налим» и «ящерицы», смахивающие на морских коньков или просто загогулины.

Рассекающая все туловище и голову трещина казалась, почему-то более древней. Наверно, потому, что ее впадина была не выбита, а как-то соскребена, что ли.