На перекрестке ночная гостья остановилась и обернулась ко мне.

– Ладно, Альфред. – Она стиснула ручку тележки так, что в свете уличного фонаря мелькнули побелевшие костяшки, – можешь пойти со мной, но обещай, что будешь помогать.

– Буду, – кивнул я и быстро добавил, чтобы она не передумала: – Я много всего умею. Я хорошо читаю и считаю. Могу мыть посуду, варить кофе, жарить яичницу, везти тележку…

– Меня зовут Аманда, – сказала она. – Аманда Шелест.

<p>В глуши</p>

Кажется, этой ночью в воздухе носилось что-то необычное. Что-то волнующее. Я не знал, радоваться или пугаться тому, что вот сейчас иду в ночи неизвестно с кем по улице, в пижаме. От волнения я не замечал, куда мы идем, просто шел следом за Амандой и ее тележкой. Кажется, мы обходили сонные кварталы, огибая магазины, детские площадки и автобусные остановки. Кажется, мы прошли много километров. Кажется, иногда мы спотыкались на узких тропинках. Кажется, ночь постепенно становилась ранним утром.

Я опомнился, только когда фонари погасли и мы оказались в узком проулке с приземистыми металлическими сараями, вроде гаражей. Было так тихо, словно сюда никогда не забредало ни одно живое существо. Пахло ржавчиной и влажной землей. Мы прошли по дорожке между гаражами до лужайки, окруженной густым кустарником. Аманда зашагала через лужайку, юркая тележка то и дело подскакивала на глиняных кочках, из которых топорщились сухие коричневые стебли купыря и чертополоха. На другом краю лужайки высилась живая изгородь – густо посаженные елки. Аманда решительно двинулась вдоль них, но вдруг резко свернула и вместе с тележкой нырнула прямо в изгородь.

Я растерянно разглядывал ветки, которые слегка качнулись и тут же сомкнулись у Аманды за спиной в плотную стену. Казалось, елки просто проглотили ее. И что теперь делать? Возвращаться домой в свою унылую жизнь? Или шагнуть сквозь елки в неизвестность? Родной дом не слишком манил, да и найти туда дорогу теперь вряд ли удастся – поэтому я перевел дух и устремился к елкам. Они держались друг за друга ветками, словно колючими пальцами, и слегка царапали лицо. Но зато между двумя стволами я разглядел отверстие, в которое идеально вписалась бы тележка. Я прикрыл руками лицо и полез.

За изгородью меня ждал сюрприз. Там оказалось довольно светло. Прямо передо мной тесно росли кривые старые яблони, ветки гнулись под тяжестью яблок. Свет шел от развешанных по веткам фонарей. В желтоватом свете между деревьями виднелась тропинка, а в конце тропинки – старый деревянный дом с покосившимся крыльцом. На крыльце тоже гостеприимно горели фонари.

– Кар-р-р!

Я обернулся на звук. Большая ворона, сидевшая на яблоне, посмотрела на меня угольно-черными глазами, а потом гордо отвернулась в сторону дома. Как потом выяснилось, она просто сообщала мне, что я прибыл по адресу – во владения хозяйки яблочного сада Аманды Шелест.

Аманда Шелест жила в деревянном доме брусничного цвета в Глуши, вдали от любопытных взглядов. Ладно, про Глушь я придумал. Но как минимум на окраине города. В конце дорожки между сараями. На краю лужайки с купырями, чертополохом и зверобоем. Да еще и – это обнаружилось при свете дня – дом стоял на краю глубокого оврага. В такое место точно не забредешь по ошибке.

Когда я подошел, Аманда уже успела закатить тележку под навес и подняться на крыльцо. Она выдвинула из-под скамейки синюю эмалированную кастрюлю, достала из нее большой черный железный ключ и вставила в замочную скважину.

– Ну заходи. – Аманда открыла дверь.

Я осторожно ступил на темную веранду, наполненную густым запахом яблок. Широкие половицы заскрипели под ногами. Аманда потопала на крыльце, стряхивая грязь с ботинок, потом шагнула внутрь и закрыла дверь. Дальше пройти было не так-то просто.

– Я и забыла, какой здесь разгром, – фыркнула Аманда.

В прихожей валялись перевернутая табуретка и тяжелый деревянный ящик. Весь пол вокруг них был усыпан яблоками. Аманда осторожно сдвинула их ногой, подняла ящик и стала собирать яблоки в него. Я сначала смотрел, потом, уже второй раз за эту ночь, присел рядом с Амандой помогать.

– Поосторожнее, поосторожнее, – приговаривала Аманда, – это яблоки для Забытых, для них самых – для тебя, для вас… Но теперь придется отправить их в пюре!

– А пюре нельзя разносить в газетах? – Я был горд тем, что понял, кто такие Забытые и как именно Аманда собиралась доставлять им (то есть нам) яблоки.

Ее рука замерла над краем ящика.

– Пюре в газетах? – усмехнулась Аманда. – Придумает же!

– Ну, не прямо в газеты накладывать, а сначала в банки, – объяснил я. – Найти какие-нибудь маленькие плоские баночки, а для верности можно проложить… например, носками.

Аманда глянула из-под бровей и отобрала у меня сочное желто-зеленое яблоко, в которое я уже приготовился впиться зубами.

– Этому еще надо полежать. – Она уложила яблоко в ящик. – Это антоновка. Красивое, правда?

– Антоновка, – повторил я.