Читаем Радио 'Моржо' полностью

- Рынок цветных металлов, как мы и прогнозировали, контролировать далее нет смысла. Заводы "оборонки" сбросили все запасы, а добывающая практически остановилась, да и товар у нее дороже.

- Хорошо, - кивнул с одобрением, - высвободившиеся силы пускайте на средства радио, телевидения и печати. Ленин говорил: почта, телеграф и газеты. Диалектика, - Хозяин назидательно приподнял палец.

- Здесь мы имеем интересные наработки, - Игорь Игоревич пустил мощный клуб серебряного дыма и закашлялся. - Простите, наработки мы имеем. Так, мы планируем убрать из наиболее популярной коммерческой радиосети ее французскую составляющую и зарезервировать это средство в режиме популярно-музыкального.

- Хорошо, как будешь убирать французов?

- По закону. Разорим, объявим банкротами и выкупим.

- Как будешь разорять?

- По закону. Навалимся налоговой, задушим штрафами, в крайнем случае закон об ограничении через Думу протащим.

- Хорошо, действуй, - сказал Хозяин и вновь придвинул открытого посредине Ленина.

- Ну что, пора нашего Количека размораживать, - пробормотал Игорь Игоревич, снова усаживаясь в "мерседес". - Могила, набери мне в Питере Олега, пусть он вызовет Щетину, и скажи ему, что пора пускать тепло.

Поступив на службу на радио "Моржо", Количек решил для начала оглядеться что к чему. Не торопясь в осуществлении своих своих далекоидущих планов - превзойти в богатстве брата Борю, кооператора Сидорова и члена Клуба венгерских жен Митю Шин-Жина, - он первые год - полтора приглядывался, присматривался, прикидывал "хрен к носу". По всему выходило, что дела проворачивать тут можно не хуже, чем на киностудии. Да и за первые месяцы работы, благодаря гибкой системе скидок, совершенно не напрягаясь, ему удалось сменить старую плохую машину на хорошую новую и шесть раз съездить за границу. Однако после того, как Шин-Жин чуть было не спалил радио "Моржо", Количек решил, что настала наконец пора разворачиваться по-настоящему.

"Главный директор радио "Моржо"

Катилов Д.Д.

Главный директор Дворца комсомола

Беляев М.М.

Санкт-Петербург, 29 августа 1994 г.

Акт.

Комиссия, утвержденная приказом по АОЗТ "Дворец комсомола" от 29 августа 1994 г. N 58 и по АОЗТ "Радио "Моржо" от 29 августа 1994 г. N 9 в составе:

председатель - Рокофьев О.В., главный инженер АОЗТ "Дворец комсомола;

члены комиссии: Анилов Н.А. - главный инженер радио "Моржо";

Узнецов С.В. - начальник службы ЭХ;

Арпович В.В. - инженер по эксплуатации,

по итогам расследования причин пожара в помещении студии радио "Моржо" составила настоящий Акт о нижеследующем.

1. Пожар в студии радио "Моржо", находящейся в комплексе Дворца комсомола, возник 24.08.94 года, примерно в 19.00 часов, и был потушен силами работников Дворца комсомола в 19.45, до прибытия пожарных.

2. Осмотр помещения и показания свидетелей показывают, что очаг пожара находился в центре студии, в так называемой зоне отдыха. Осмотр проводки и розеток не позволяет заключить, что пожар мог возникнуть по причине неисправности проводки или из-за короткого замыкания. В результате пожара сильно пострадал диван (сгорел полностью), обгорели стол и два кресла. Расплавились светильники и местами подвесной потолок. В центре студии прогорело ковролиновое покрытие. Стены и потолок студии сильно покрыты копотью. Из оборудования студии пострадали: электроорган "Хаммонд", акустическая колонка "Лесли".

3. Анализ повреждений дает основания заключить, что пожар возник от небрежно брошенного на ковер окурка одним из работников радио "Моржо".

4. Комиссия предлагает АОЗТ "Радио "Моржо" срочно произвести в студии косметический ремонт, а также в приказном порядке разработать мероприятия по повышению ответственности за противопожарную безопасность лиц, работающих в студии радио "Моржо".

Настоящий Акт направляется в районное управление ПО МВД РФ.

Подписи: Рокофьев, Анилов, Узнецов, Арпович".

Впервые за много лет дружбы Количек позволил себе в разговоре с Шин-Жином покровительственно-раздраженный тон. А Митя, раздавленный страхом перед неминуемым объяснением с Моржом и обязательно последующим за ним бесславным увольнением, не только принял этот Количеков тон, но и с униженной готовностью снести и еще большее по-собачьи, снизу, заглядывал ему в глаза, ловя хоть какой-нибудь намек на защиту и помощь в навалившейся беде.

- Ты чего, Митя, совсем охренел, Морж ведь чикаться с тобой не будет!

- Знаю, Количек, знаю, он ведь лучшего диск-жокея в Москве не пожалел, уволил за сигарету в студии в тот же день, как увидел, и даже оправдаться слова не дал, а здесь такое, что и не знаю, чего будет теперь.

- Да, он если узнает, тебе хана, - не скрывая злорадства, хмыкнул Количек. Митя совсем сник.

- Что делать, Количек? Спаси, помоги, век помнить буду.

- "Помнить буду-незабуду", - передразнил Количек. - Сухари сушить, вот что делать! Морж тебе еще счет выкатит за "Хаммонд" с колонками, слабо не будет...

- Уу-уу! - завыл Митя. - Ты что, ты что, тридцать тысяч баков без колонки, и "Лесли" еще тыщщ на шесть потянет!