Читаем Ради любви и чести (ЛП) полностью

тона не оставила слуге иного выбора, кроме как уйти.

Мне не хотелось огорчать маму, но она знала, как неохотно я

принимаю нынешнюю схему брака — по расчету.

Я кивнул кровельщику, чтобы он продолжал свои жалобы, но, при

повторном рассказе о подробностях пожара, уничтожившего половину

соломенной крыши, мои мысли вернулись к попыткам моей матери в течение

последнего месяца найти мне богатую невесту. Ее планам пока не суждено

было реализоваться, как я и подозревал. Какая богатая женщина в здравом

уме захочет выйти за меня замуж, когда я так мало могу предложить ей?

Мама уверяла меня, что эта новая гостья лучше остальных, и что она

идеально подходит мне. Но я сомневался, что она захочет выйти за меня

замуж, особенно когда узнает об угрозе Мейдстоуну.

Я послал лорду Питту и двум другим соседним лордам несколько

прошений, умоляя их об отсрочке. Но я не получил ни одного ответа, и у

меня было ужасное чувство, что время уходит у меня, у Олдрика и у

Мейдстоуна.

Я уже продал пару картин, заставив себя расстаться с ними, как ни

мучительно это было для меня. И сумма, которую я выручил за них, была

ничтожна, по сравнению с тем, чего они стоили. Похоже, слух о нашем

тяжелом финансовом положении распространился, и теперь покупатели

полагали, что мы достаточно отчаялись, чтобы принять их жалкие гроши.

Это было воровство, и я не хотел иметь к нему никакого отношения.

Какое-то движение у боковой двери привлекло мое внимание. При виде

матери, скользнувшей в комнату, я встал и, извинившись, вышел из комнаты.

Пока я шел навстречу к ней, мне пришлось сдержать растущее разочарование

от беспомощности нашего положения. Я вернулся домой, чтобы

восстановить честь семьи, но до сих пор ничего не смог сделать.

— Сэр Беннет, вы срочно нужны, — сказала мать тоном, в котором

слышался упрек, хотя черты ее лица излучали доброту и почти сочувствие.

В конце парадного зала мы были в некотором уединении, за

исключением лысеющего слуги, который стоял по другую сторону двери, отказываясь встретиться со мной взглядом и виновато опустив глаза.

Я поцеловал руку матери:

— Я надеялся, что вы согласитесь поприветствовать гостей без меня, чтобы я смог закончить дела здесь.

Лишь легким подъемом бровей она дала понять мне, что приняла мои

оправдания, и очень снисходительна, чтобы высказать это вслух.

— Мы не можем позволить себе оскорбить вдовствующую леди

Шерборн или ее внучку.

— Если мое отсутствие уже оскорбляет их, то у нас нет никакой

надежды.

— Пожалуйста, Беннет. — Прекрасные глаза матери умоляли меня.

Я не мог устоять перед ней, и она это знала. Я сделаю для нее все, что

угодно, даже стерплю очередной отказ от очередной молодой леди. Я

поклонился в знак согласия, и получил от нее награду в виде улыбки и

ласкового прикосновения к щеке. Затем она взяла меня под руку и вывела из

большого зала в приемную.

— Обещай мне, что на этот раз ты ничего не скажешь об угрозе лорда

Питта. — Прошептала она, когда мы приблизились к двери в маленькую

комнату, находившуюся сбоку от просторного входа в замок.

— Я только хотел быть абсолютно честным в нашем щекотливом

положении, — сказал я.

— И мы будем честны, — ответила мать, — но только после того, как ты

сможешь очаровать эту девушку.

— Ты думаешь это справедливо по отношению к ней?

— Вдовствующая леди Шерборн уже осведомлена о нашем финансовом

положении. — Мама заставила меня остановиться. — И она все еще очень

хочет этого брака для своей внучки.

Я взглянул на полуоткрытую дверь в приемную:

— Очень хочет?

— Да, Беннет. — Прекрасные черты лица матери стали серьезными. — Так

что, пожалуйста, пообещай, что на этот раз будешь вести себя осторожнее.

Я хотел спросить, что не так с внучкой, которую леди Шерборн так

охотно отдавала в такой союз. Но подавил свой скептицизм. Хотя мне и не

нравилась идея быть обманщиком, я сказал себе, что семья Шерборн, вероятно, уже знала о рисках, связанных с нами. Наши растущие долги и

напряженность с соседними лордами явно больше не были секретом.

— Эта девушка может стать нашей последней надеждой, — прошептала

мать голосом, в котором слышались слезы. — Ты должен завоевать ее руку.

— Хорошо, — сказал я, всем сердцем желая избавить маму от

дальнейших огорчений. Она уже столько вынесла. — Я сделаю все, что в моих

силах, чтобы вести себя по-рыцарски.

Когда мы входили в тускло освещенную приемную, я решил оставить

свои мечты о женитьбе по любви. Возможно, в какой-то степени я все еще

цеплялся за надежду, что смогу пробудить в себе хоть какое-то чувство

привязанности к одной из этих богатых женщин. Чего я действительно хотел, так это найти красивую невесту и безумно влюбиться, как это произошло с

моими друзьями. Но пришло время принять правду. Влюбленность — не для

меня. Моя судьба — брак по расчету. Я подавил свои сомнения и

подступившую тошноту, вызванную этим, и расправил плечи.

Перед пылающим в камине огнем стояла женщина. Она все еще была в

дорожном плаще и перчатках и внимательно изучала большую картину над

камином, изображавшую царя Давида, играющего на арфе. При звуках

нашего появления женщина обернулась, и я увидел ее выразительное, но