Читаем Race Marxism полностью

История о том, как Гегель пришел к этой идее, занимающей столь центральное место в его философии, необычайно актуальна в свете обсуждения ее в рамках Критической расовой теории. В соответствии с его довольно жестоким и бесчеловечным взглядом на то, как история использует людей, первой крупной диалектикой Гегеля была так называемая диалектика "господин - раб". Диалектика "хозяин - раб" возникает из очевидного противоречия: что может оправдать одного человека как хозяина, а другого как раба, и что создает конфликт в их взглядах на мир? Гегель развивает свои мысли о диалектике господина и раба в "Философии права" и "Философии истории". В этих работах он стремится к идеалу, который он видел у Руссо и который мог бы примирить противоречие между тем, что Руссо считал сверхрациональным белым, европейским разумом и сверхинстинктивным черным, африканским (и другим) разумом. Синтез для обоих может быть достигнут путем извлечения благородства из инстинктивного дикаря и смешивания его с рациональностью просвещенного западного человека. То есть он не хотел сделать черных африканцев более похожими на белых европейцев, чем хотел сделать белых европейцев более похожими на черных африканцев, стремясь к диалектическому синтезу противоречия в эмоционально-рациональном "дикаре, созданном для жизни в городах", как называл их Руссо. Фридрих Шиллер, учитель Гегеля, использовал слово aufheben для описания цели Руссо, заключавшейся в соединении рациональности и инстинкта.

Гегель, человек своего времени, был глубоким расистом. Он полностью верил, что черные африканские расы ниже белых европейских, и считал их нецивилизованными, по крайней мере в африканском контексте, поскольку сама Африка настолько дика и сурова как среда обитания (он верил в это, никогда не бывая там, конечно). При этом, при всей холодности своего историзма, он удивительно аморально относился к диалектике "хозяин - раб". Для него она просто представляла собой необходимый процесс в разворачивающейся истории. Он рассматривал это различие между черными и белыми как противоречие - диалектику, - и поэтому полностью одобрял колониализм и даже рабство "черной расы" как средство развязать диалектику между черными и белыми для африканцев и в конечном итоге цивилизовать их. 181 История, по Гегелю, использует колонизированных и порабощенных (а также рабовладельцев, которые также просто играют свою роль в разворачивании истории) в своем неумолимом шествии к полному синтезу, в котором Божество осознает себя как Божество, и тогда начнется Утопия.

Помимо очевидного подтекста "хозяин-раб", этот бред о плохих идеях XIX века, конечно же, имеет мало общего с Критической расовой теорией, верно? Ошибаетесь! Именно эта бессмыслица находится в центре диалектического процесса Критической расовой теории. Рассмотрим следующее из книги "Критическая расовая теория: An Introduction, в которой вообще не упоминается Гегель, а Маркс упоминается только в глоссарии:

Разница между материалистами и идеалистами - дело немаловажное. Она определяет стратегию принятия решений о том, как и куда вкладывать свои силы. Если материалисты правы, то для того, чтобы расизм утих, необходимо изменить физические условия жизни меньшинств. Если материалисты правы, то нужно изменить физические условия жизни меньшинств, чтобы расизм утих, то они серьезно относятся к таким вопросам, как профсоюзы, иммиграционные квоты и потеря промышленных рабочих мест в результате глобализации. Если человек идеалист, то в его списке приоритетов будут речевые кодексы в кампусах, судебные разбирательства по поводу расистских высказываний, семинары по разнообразию и увеличение представительства черных, коричневых и азиатских актеров в телевизионных шоу. Если занять золотую середину, то обе силы, материальная и культурная, будут действовать совместно и синергично, так что расовые реформаторы, работающие в любой области, внесут свой вклад в целостный проект расового искупления. 182

Теоретики критической расы все еще пытаются выработать диалектический синтез (в гегелевском ключе) гегелевского идеализма и марксистского материализма, центрируя и используя расу как инструмент, который обнажает диалектические противоречия и приглашает к "целостному" синтезу! Мы можем увидеть это и во вступительном абзаце манифеста коллектива Combahee River Collective 1977 года, из которого возникли интерсекциональность и теория критической расы. Цитируем его еще раз:

Перейти на страницу:

Похожие книги

Кафедра и трон. Переписка императора Александра I и профессора Г. Ф. Паррота
Кафедра и трон. Переписка императора Александра I и профессора Г. Ф. Паррота

Профессор физики Дерптского университета Георг Фридрих Паррот (1767–1852) вошел в историю не только как ученый, но и как собеседник и друг императора Александра I. Их переписка – редкий пример доверительной дружбы между самодержавным правителем и его подданным, искренне заинтересованным в прогрессивных изменениях в стране. Александр I в ответ на безграничную преданность доверял Парроту важные государственные тайны – например, делился своим намерением даровать России конституцию или обсуждал участь обвиненного в измене Сперанского. Книга историка А. Андреева впервые вводит в научный оборот сохранившиеся тексты свыше 200 писем, переведенных на русский язык, с подробными комментариями и аннотированными указателями. Публикация писем предваряется большим историческим исследованием, посвященным отношениям Александра I и Паррота, а также полной загадок судьбе их переписки, которая позволяет по-новому взглянуть на историю России начала XIX века. Андрей Андреев – доктор исторических наук, профессор кафедры истории России XIX века – начала XX века исторического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова.

Андрей Юрьевич Андреев

Публицистика / Зарубежная образовательная литература / Образование и наука
Тильда
Тильда

Мы знаем Диану Арбенину – поэта. Знаем Арбенину – музыканта. За драйвом мы бежим на электрические концерты «Ночных Снайперов»; заполняем залы, где на сцене только она, гитара и микрофон. Настоящее соло. Пронзительное и по-снайперски бескомпромиссное. Настало время узнать Арбенину – прозаика. Это новый, и тоже сольный проект. Пора остаться наедине с артистом, не скованным ни рифмой, ни нотами. Диана Арбенина остается «снайпером» и здесь – ни одного выстрела в молоко. Ее проза хлесткая, жесткая, без экивоков и ханжеских синонимов. Это альтер эго стихов и песен, их другая сторона. Полотно разных жанров и даже литературных стилей: увенчанные заглавной «Тильдой» рассказы разных лет, обнаженные сверх (ли?) меры «пионерские» колонки, публицистические и радийные опыты. «Тильда» – это фрагменты прошлого, отражающие высшую степень владения и жонглирования словом. Но «Тильда» – это еще и предвкушение будущего, которое, как и автор, неудержимо движется вперед. Книга содержит нецензурную брань.

Диана Сергеевна Арбенина , Алек Д'Асти

Публицистика / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы
Покер лжецов
Покер лжецов

«Покер лжецов» — документальный вариант истории об инвестиционных банках, раскрывающий подоплеку повести Тома Вулфа «Bonfire of the Vanities» («Костер тщеславия»). Льюис описывает головокружительный путь своего героя по торговым площадкам фирмы Salomon Brothers в Лондоне и Нью-Йорке в середине бурных 1980-х годов, когда фирма являлась самым мощным и прибыльным инвестиционным банком мира. История этого пути — от простого стажера к подмастерью-геку и к победному званию «большой хобот» — оказалась забавной и пугающей. Это откровенный, безжалостный и захватывающий дух рассказ об истерической алчности и честолюбии в замкнутом, маниакально одержимом мире рынка облигаций. Эксцессы Уолл-стрит, бывшие центральной темой 80-х годов XX века, нашли точное отражение в «Покере лжецов».

Майкл Льюис

Финансы / Экономика / Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / О бизнесе популярно / Финансы и бизнес / Ценные бумаги