Читаем Работорговцы. Русь измочаленная полностью

– Я бы рекомендовал галоперидол, – вручил он коробочку наблюдавшему за варкой оружейному мастеру. – За неимением оного можете попробовать народное средство. И да поможет вам Бог!

– Полезная фигня. – Лузга убрал шприц в котомку и указал на котелок. – Не выкидывай, вдруг пригодится.

Когда Щавель проснулся, на постели у двери сидел Жёлудь, вил гнездо на тетиве, примеривал к греческому луку. Сторожил. Щавель достал из ладанки командирские часы, рассмотрел, завёл.

– Сколько на твоих? – хрипло спросил он.

Жёлудь оттянул рукав. Крупные часы Даздрапермы Бандуриной не выглядели женскими.

– Два сорок пять.

Ход был верен.

– Что деется?

– Зелье сварили. Лелюд убежал.

– Что?!

Щавель резко сел. Спустил ноги. Мигом намотал портянки, обулся, и вот, уже на ногах.

– Почему не разбудили? – холодно спросил он.

– Чего будить? – рассудительно сказал Жёлудь. – Есть кому искать. Не нашли, выслали погоню во все концы, но он где-то затихарился, предатель.

Старый лучник ворвался в комнату пленников. Нумер был пуст. Даже рогожа Тибурона остыла без своего хозяина, и блохи на ней не скакали. Щавель сбежал по лестнице. Трапезная была полна. Личный состав приступал к приёму пищи. Литвин поднялся, когда командир подошёл к его столу.

– Докладывай. – Щавель отвёл сотника к окну, подальше от ушей подчинённых.

История была проста, как любой пролёт по службе. Фишку в нумере не выставили, потому что рассчитывали на Альберта и Тибурона, а те преспокойно отправились на двор, в свою очередь, посчитали невозможным побег средь бела дня на глазах семи десятков воинов. И сталкер исчез. Раненый, битый, Лелюд сумел ускользнуть, отведя глаза, как умел только он один, и поиски результата не дали.

– Только жрать горазды, – от ледяного голоса командира у Литвина мороз пробежал от загривка до самого очка и чуть не выпал в портки в виде доброго комка страха.

– Не по дорогам же ему шляться. – Лузга подвалил, сунул руки в карманы, зыркнул на старого лучника исподлобья. – Отсиживается в какой-нибудь поганой норе. Его там с собаками не отыщешь. Забей, старый, на черта он тебе сдался? Он него хлопоты одни, а толку шиш.

– В другой раз будем подколенные жилы резать, – постановил Щавель и приказал Литвину: – Построишь бойцов во дворе.

Лузга увёл командира за стол, где уже исходила духмяным паром глубокая миска.

– Щи – хоть жопу полощи, – оценил Лузга с первой ложки. – Обедать будешь, старый? Пожри напоследок.

– Типун тебе на язык, – равнодушно ответил Щавель и распорядился подать.

Ели молча. Кинув ложку в пустую миску, Щавель в упор посмотрел на сидящего напротив Литвина.

– Возьму треть. Ночью по Москве две десятки смогут пройти скрытно. Если мы не вернёмся, оставшихся бойцов тебе хватит, чтобы выполнить боевую задачу. – Он повернулся к Лузге. – Ты пойдёшь с обозом. За Арзамасом Литвин выделит тебе пару человек посмекалистее. Отправишься с ними в Белорецк и сделаешь, как князь приказал.

– Князь тебе приказал.

– Ты меня не хорони допреж смерти. Вернусь – выполню приказ. Сейчас должен сделать это.

– Мало, что ли, кто может две десятки в бой сводить?

– Со мной шансов больше, – разъяснил Щавель, словно Литвина тут и не было. – Хороший командир – залог успеха. Он не только грамотно руководит, но и вдохновляет своим присутствием ратников, так что они идут в бой и побеждают.

Личный состав был построен во дворе. Чаяли с нетерпением, знали, будет дело. От Литвина не укрылось, с каким вдохновением ждут старого командира, верят ему. Кровожадный язычник, скормивший новгородцам плоть человекоподобного существа, стал как отец родной. Щавель противопоставил себя Отцу Небесному и победил. Сотник ощутил болезненный укол. Это была ревность.

Щавель прошёлся вдоль строя. Заглянул в глаза каждому. Вышел на середину.

– Скрывать не буду, вернутся не все, – объявил он. – Мне нужно двадцать человек. Хочу, чтобы пошли по своей воле. Кто со мной, шаг вперёд.

Дружно, едва ли не в ногу, шагнула первая шеренга, за ней вторая.

* * *

Мкад преодолели ночью. Под прикрытием темноты Щавель с Жёлудем выдвинулись на рубеж прицельной стрельбы, оставив отряд вне видимости поста, в две стрелы сняли часовых, просигналили. Жёлудь первым взобрался на стену, добрал добычу, слизал с клинка кровь, примотал к колу и сбросил верёвку с узлами. Двадцать ратников просочились в Москву, как вода в трещину.

Их никто не услышал. Стража была предназначена для отпугивания быдла, чтобы оно не проникло в Москву беспошлинно. Для того и была воздвигнута китайскими гастарбайтерами в незапамятные времена Великая стена Мкада. За стеной простирались выпасные луга, деревенька при телячьей ферме спала глубоким сном. Диверсионный отряд двинулся быстрым шагом по Коровинскому шоссе, торопясь затемно добраться до лаза в клоаку. Тибурон утверждал, что отсюда до него семнадцать вёрст. Можно было пройти за три часа. Отрабатывая свободу, колдун старался на совесть и грамотно спланировал операцию.

– Ты обещал дать мне волю, – напомнил он Щавелю. – Я исполнил свою часть договора.