А потом, будто обухом по темени, – Анклав. Живите сами без нас, как хотите. Сами тяните всю социалку, сами кормите всех пенсионеров, уехавших из Москвы из-за дороговизны столичной жизни. Сами охраняйте границы. Сами чините дороги. Все сами… А нам тут и без того хорошо. Сытно, уютно и денежно.

Генерал ненавидел Москву, так же, как большинство россиян.

И, опять-таки ничем не отличаясь от большинства, очень хотел туда попасть. Но желательно во главе нескольких бронетанковых дивизий, при поддержке ракет и артиллерии, после мощного удара с воздуха с применением тактических ядерных зарядов. Выжечь проклятый гнойник на теле России. Вогнать осиновый кол в вампира, много лет сосавшего из нее кровь. А еще очень хотелось лично, не на экране, посмотреть, как будут вешать на фонаре Кауфмана. Правда, нынешнее освещение московских улиц для подобных экзекуций непригодно. Ничего, недолго привезти из Питера фонарный столб, вкопать-забетонировать… Генерал мечтал увидеть Мертвого именно таким – висящим на фонарном столбе. И полностью соответствующим своему прозвищу.

Мечты оставались мечтами. Слишком неравны силы… Ликвидация самозваной Печорской республики – потолок нынешних возможностей России и ОКР. Даже Сибирь сейчас не по зубам… Через год, надежно контролируя здешнюю нефть и подкопив силы, можно приняться и за сибирских сепаратистов.

Но Анклав Москва пока не значится не то что в ближайших планах – даже в среднесрочных. Пока что приходится на официальных встречах улыбаться руководителям Москвы. Но когда-нибудь… Говорят же поднебесники, что путь в десять тысяч ли начинается с маленького первого шага, а уж они знают толк в долгоиграющих проектах, недаром возводили свою Великую стену почти два тысячелетия.

Захват плазменных преобразователей и вертолетов, на них летающих, – один из таких первых шагов. Маленький, но важный. Как он использует этот козырь, генерал пока не знал. Если поставки сепаратистам самодеятельность какого-то верхолаза из Совета директоров «МосТех», можно аккуратно посадить его на крючок, агенту такого уровня цены не будет… Если же Кауфман в курсе всего, можно поторговаться с Москвой, пригрозив громким международным скандалом: сепаратисты всех мастей после Дня Станции расплодились повсюду в мире, как поганки после дождя, – религиозные, национальные либо попросту не желающие делиться каким-то важным ресурсом, как в Коми. И тайные поставки непризнанной республике новейшей техники встревожат очень многих политических и военных лидеров. А противостоять всему остальному миру даже у Москвы нет возможностей.

Короче говоря, пусть козырная карта остается в колоде, а как именно ею сыграть, время покажет.

12. Как становятся дезертирами

Солнце стояло высоко, в зените. Полдень или около того, решил Алька, взглянув на небо. Никаких иных приборов, измеряющих время, у него не осталось. Значит, прошло никак не более часа с тех пор, как он очнулся после контузии.

Приходить в себя после потери сознания второй раз за неполный час – это, знаете ли, перебор. Неприятная тенденция. Этак в третий раз можно и не очухаться…

Он поднялся на ноги без особой опаски. Стояла тишина, и означать это могло лишь одно: бой закончился, помощь все же подошла, хоть и запоздала, помогать уже некому… Почти некому… В ангаре остался в живых только Алька. Может быть, кто-то уцелел под развалинами консервной фабрики, хотя гвоздили по ней сепы остервенело, из всего, что имели. А по ангару очень аккуратно и осторожно отработал «самурай». Но этого хватило и Вагизу, и Филину, и третьему «манулу» – тому, что прихрамывал и чье имя Алька так и не вспомнил.

«Самурай» стоял рядом, в полусотне метров. Дымил, из верхнего люка свесился труп танкиста. Еще один мертвый сеп лежал рядом с танком, нелепо раскинув руки и ноги, напоминая странный и уродливый иероглиф.

Теперь можно было обозревать окрестности, не выходя из ангара, – одна стена срезана наискось, словно ножом. Круглый потолок, лишившийся опоры, в паре мест обрушился, обломки его валяются вокруг – и один из них, падая, зацепил Альку. А от стены не осталось ничего – не пробита, не разрушена, просто перестала быть, превратилась в невесомую серую пыль.

Страшная штука все же «резач», в такую же серую пыль могли превратиться и находившиеся внутри «манулы», да наводчик очень уж боялся зацепить вертолеты. Лишь потом, потеряв с десяток людей от огня засевших внутри десантников, сепы ударили из индукционной пушки, установленной на танке, уже не разбирая, кто и что подвернется под удар…

Второй «Т-204» замер в отдалении, возле обугленной бетонной коробки КПП. Внешних повреждений вроде бы он не имел, но, приглядевшись, Алька заметил, что одна гусеница перебита и размотана. Еще дальше пылала какая-то машина, пылала эффектно – ярким пламенем, посылая в небо густую струю черного дыма. Издали не разглядеть, что именно горело, но, наверное, гражданский вездеход или грузовик, для создания военной техники применяют минимум горючих материалов.