– Уймись, несносная девчонка, – прошипел он на ухо Джулии. – Уймись, говорю, иначе тебе несдобровать!

Джулия продолжала отбиваться, и он повалил ее на землю и позвал шерифа:

– Постойте, я передумал. Пожалуй, лучше будет отвести его в город и отдать разъяренной толпе…

Джулия обхватила ногу Вирджила.

– Не надо! – в отчаянии взмолилась она. – Вирджил, прошу вас, не надо – его убьют…

– Немедленно вставай, ступай к дому и не доставляй мне лишних хлопот, – приказал он, склонившись и обдавая горячим дыханием ее заплаканное лицо. – Мне достаточно пошевелить пальцем, и твоего драгоценного братца не станет. А ты скоро поймешь, кто твой хозяин, и тебе и в голову не придет спорить со мной! Ну, так что же? – Он пнул Джулию ногой, и она упала лицом в грязь. – Вставай живее! Нас ждут.

Джулия раскрошила пальцами комья красноватой земли, жалея, что это не сердце Вирджила, которое она с радостью вырвала бы из его груди. Вернуться домой означало навсегда покориться ему. Смерть стала бы для нее желанным избавлением. Но попытаться сбежать можно и в другой раз. А пока следовало любой ценой спасти Майлса.

– Хорошо, – наконец выговорила она с ледяным смирением. Она встала, с вызовом вскинув подбородок, и в упор взглянула на человека, которого ненавидела всей душой. – Ладно, Вирджил. Пусть Майлса увезут в Ричмонд, а я пойду с вами.

– Наконец-то! – усмехнулся он. В свете фонарей его лицо казалось мертвенно-бледным. Обернувшись, он отдал приказ, а затем обнял Джулию за талию и повел ее к дому. По пути он больно мял ее грудь, но Джулия сдерживала слезы.

«Будь ты проклят, – думала она, стиснув зубы, – будь про – клят! Больше ты никогда не увидишь моих слез!»

Когда помощники шерифа скрылись из виду, Вирджил запустил руки под платье Джулии. Она стояла неподвижно, точно мраморная статуя в холле Роуз-Хилла.

– Ты еще будешь рыдать, стонать и умолять меня, – хрипло пообещал он, и Джулия ощутила, как он трясется от нетерпения. – Как только мы окажемся дома, я уведу тебя в спальню и овладею тобой по-новому. Конечно, сначала тебе будет больно, а потом понравится, уж поверь мне.

Они приближались к дому. В окне флигеля для слуг Джулия заметила тусклый свет.

– Сара… – проговорила она бесстрастным тоном. – Что вы сделали с ней и с Лайонелом?

– Не бойся, с ними ничего не случилось. Когда они поняли, что их выследили, то с радостью вернулись домой. Саре я велел присмотреть за твоей матерью. – Он хмыкнул. – Иначе что подумали бы люди? Как можно оставить в одиночестве умирающую женщину?

– Вы заботитесь о том, что подумают люди? Странно. Если бы они знали, какое чудовище вы на самом деле, если бы поняли, что вы не останавливаетесь ни перед чем!

– Вот именно, – усмехнулся он. – И тебе, дорогая, еще предстоит выяснить, каким жестоким я способен быть. Сегодня ночью, после того как я покончу с тобой, ты уползешь к себе в спальню и больше никогда не осмелишься перечить мне. И я советую тебе всерьез задуматься о моем предложении: выгонять тебя отсюда я не намерен. А если ты попытаешься сбежать, я приложу все старания, чтобы твоего брата убили. Едва они вошли на веранду, двери дома распахнулись, и на пороге возникла грузная фигура Сары. Ее глаза были широко открыты, полные руки дрожали.

– Что с тобой, Сара? – поморщился Вирджил. – Ступай в дом и успокойся, иначе я накажу тебя за сегодняшнюю выходку…

Сара хватанула ртом воздух, и ее глаза наполнились слезами. Заметив вопросительное выражение на лице Джулии, она всхлипнула:

– Умерла… Ваша мама умерла…

Джулия не расплакалась. Высоко подняв голову, она прошла мимо посторонившейся Сары, быстро и уверенно взбежала по ступеням изогнутой лестницы. Она слышала, как Вирджил резко приказал Саре перестать трястись и заняться подготовкой к похоронам.

На втором этаже Джулия направилась прямиком в спальню матери. Дверь была приоткрыта.

Мать лежала неподвижно, как прежде, но ее широко открытые глаза невидяще смотрели в пространство. У Джулии зазвенело в ушах, на сердце легла тяжесть. Надо бы закрыть матери глаза, но как? Ее терзал этот неподвижный взгляд. Преодолевая дрожь, Джулия осторожно потянула вверх одеяло и накрыла им лицо матери.

Она по-прежнему не плакала. Плачут скорбящие, а разве она могла сожалеть о том, что ее мать наконец-то вырвалась из цепких лап Вирджила Оутса? Безжизненному телу под одеялом Джулия могла позавидовать.

Ибо ее собственные беды только начинались.

Глава 16

Сара знала, что нужно для похорон. Первым делом она позвала Лайонела и велела разыскать доску для обмывания – кусок дерева, напоминающий столешницу, на котором покойников готовили к погребению.

– Доска должна быть там, где недавно гостила смерть, – объяснила она Лайонелу, поскольку этот предмет кочевал по округе, переходя из семьи в семью.

– Наверное, она у Пилов, тех, что живут на краю болота: мистер Дервуд скончался несколько недель назад, а с тех пор больше вроде никто не умирал.