Читаем Пылающие души полностью

– Капер отличается от пиратского судна лишь тем, что на стороне первого закон. Ему поручено делать то, чем он занимается, а у пиратов нет на это никаких прав. – Дженкинс вновь окунул швабру в ведро и принялся тереть пол, тяжело вздыхая. – Политика нейтральных стран признавать законность действий каперов и считать их боевыми кораблями продиктована интересами гуманизма. Это делается для того, чтобы предотвратить пиратство. Если бы каперы не получали признания нейтральных стран, они становились бы пиратскими судами и вместо того чтобы брать в плен команды захваченных кораблей, убивали бы их, конфисковывали груз и топили суда. Однако, – продолжал он, – получив официальное признание, каперы попадают под надзор правительства, дающего им поручения, а также под надзор правительств всех нейтральных стран. Поэтому их команда обязана отчитываться за свои действия.

Дженкинс объяснил Джулии, что иметь в своем подчинении каперские суда весьма выгодно для правительства – ведь их вооружение не стоит ему ни гроша, поскольку каперы принадлежат частным владельцам.

– И вместе с тем каперы являются источником дохода, поскольку их капитаны обязаны отдавать часть захваченных грузов своему правительству в обмен на разрешение заниматься подобным промыслом.

– Значит, они и вправду ничем не лучше пиратов, только защищены законом!

– Вот именно. Можете не сомневаться: ваш хлопок продадут, и часть полученной прибыли поступит в казну правительства северян.

– А что будет с вами и остальными? – допытывалась Джулия, чувствуя, как вновь дыхание перехватило от страха.

Некоторое время Дженкинс ожесточенно скреб пол.

– Вероятно, мы разделим участь своих товарищей по несчастью. С нами поступят как с преступниками – проведут в кандалах по улицам какого-нибудь северного города, на виду у толпы зевак, а затем бросят в Могилу – так прозвали нью-йоркскую тюрьму. – Его слегка передернуло. – Я слышал, что камеры в ней невероятно грязны и кишат паразитами, а узников подвергают невыносимым унижениям и сажают вместе с отпетыми убийцами.

– А Харки?! – в ярости воскликнула Джулия – Как же он Должно быть, янки считают его героем!

Дженкинс фыркнул:

– Разумеется!

Джулия хлопнула себя по лбу ладонью.

– Это я во всем виновата! Если бы не я, Дерек давно приказал бы повесить его и с нами ничего бы не случилось. По крайней мере, у нас был бы шанс на спасение. И надо же мне было посочувствовать этому подонку!

В бешенстве она вскочила, пнула стул, ушибла палец и вскрикнула от боли. Пока она ковыляла к койке и усаживалась, Дженкинс с любопытством наблюдал за ней, а затем пробормотал:

– Знаете, капитана, Гарриса и Уотсона держат в карцере закованными в кандалы. Всем остальным матросам дали понять, что если мы хотя бы попытаемся освободить их, нас перестреляют всех до единого. Ручаюсь, капитан от бешенства грызет цепи. Будь он на свободе, он нашел бы способ отвоевать корабль – я точно знаю. Капитан Арнхардт – настоящий боец, – гордо продолжал врач. – Мне довелось повидать, каков он в схватке, и клянусь вам, чтобы совладать с ним, понадобится не меньше полудюжины человек. Он силен как бык. Он вовсе не похож на других капитанов, которые день-деньской сидят за столом с пером в руках.

– Так почему бы вам и остальным не попытаться освободить его? – вскричала Джулия, взмахнув рукой. – Почему вы торчите здесь, размазывая по полу кровь и рассказывая о том, как умеет сражаться капитан? Неужели вы не можете проскользнуть в карцер и выпустить его?

Дженкинс раздумчиво покачал головой. Джулия не могла понять, к чему относится этот жест – к пятнам на полу или бедственному положению команды. Наконец Дженкинс заговорил:

– Мисс Маршалл, никому из нас не хочется умирать. Уж лучше попытать удачу в Могиле. Нет, рисковать жизнью мы не собираемся, так что извините.

Она вновь вскочила, охваченная решимостью и бешенством, опьяняющим и призывающим действовать.

– А я не боюсь! Янки не станут стрелять в женщину. Объясните, где заперт Дерек, и, клянусь Богом, я попытаюсь освободить его. Я не буду сидеть сложа руки и дрожать за свою жизнь'

Дженкинс устало вытер ладонью лоб. Обвинение в трусости больно задело его

– Да, в вас вряд ли станут стрелять – ведь вы женщина, леди, – но на вашем месте я сидел бы тихо, как мышка. Для васмогут придумать наказание и пострашнее. Вы понимаете, что я имею в виду?

Джулия все поняла, и ее щеки ярко вспыхнули. Врач продолжал:

– Должен предупредить вас: я слышал, как Харки спорил скапитаном-янки, требуя отдать ему вас как трофей. Харки уверял капитана, что вы чуть было не соблазнили его, а затем закатили скандал, и что по вашей вине его заковали в кандалы и едва не повесили. Харки жаждет мести. Если вы попадетесь, пытаясь освободить Арнхардта, Гатри отдаст вас на потеху всей своей команде. Клянусь вам, такой участи любая женщина предпочтет смерть. – Дженкинс выразительно посмотрел на Джулию, словно пытаясь придать вес своим словам.

Не выказывая и тени страха, Джулия потребовала объяснить, где находится Дерек.

– Остальное предоставьте мне.