Кине принялась колошматить куклу. Лежала на ней лицом вниз, как ребенок, и била ее руками и ногами. Почему от его худи так замечательно пахнет? Как может этот паршивый козел так пахнуть?

Брякнул телефон. Кине отшвырнула худи и села. Было восемь часов вечера, но из-за ненастья казалось, что глубокая ночь. Если ее увидит случайный прохожий, что он о ней подумает? Девчонка в пузыре висит на крыше собора, вокруг бушует метель, а в пузыре светятся рождественские огоньки и валяется растерзанный рождественский календарь.

Кине подняла пузырь в воздух. От крыши оторвался кусок черепицы и канул в темноту. Ну и пусть. В послужном списке Кине были провинности и посерьезнее.

Пузырь направился в сторону школы – по собственному усмотрению. Кине вовсе туда не собиралась, у нее даже в мыслях этого не было. Что она там забыла? Откуда она могла знать, что как раз в это время у Ярле кончается тренировка? Во всяком случае, в школу она подалась вовсе не ради него. Она просто решила проветриться. В конце концов, она свободный человек, может лететь, куда вздумается. Вот ее и понесло к школе.

Кукла не мигая смотрела на нее.

Кине набросила ей на голову плед.

– Молчать… – велела она, хотя кукла только и делала, что молчала. Потом выключила гирлянду, чтобы пузырь не принимали за рождественское НЛО.

Кине увидела его, обогнув Брустейнсбаккен. Он прощался с Хассаном у спортзала. Хассан садился к маме в машину. Обычно он ни минуты не мог посидеть спокойно, говорили, что у него СДВГ – синдром дефицита внимания и гиперактивности. Кине была уверена, что синдром он унаследовал от мамаши, она гоняет на машине как ненормальная. Колеса завертелись, вспенили грязь, машина резко развернулась и умчалась со школьного двора.

Ярле натянул на голову капюшон и направился к автобусной остановке. Там он встал, засунув руки глубоко в карманы и сгорбившись, словно хотел сделаться как можно меньше. Ближайший фонарь грозил вот-вот погаснуть. Он мигал, как маяк во время шторма.

Кине была в нерешительности. Пузырь тоже. Они притаились за ближайшими деревьями. Что она здесь делает? Что ему скажет?

Сегодня на школьном дворе он посмотрел на нее как-то по-особенному. Будто впервые увидел. Это было и приятно, и грустно. Приятно, потому что он впервые не скользил по ней взглядом, как по вешалке в раздевалке. Он смотрел прямо на нее. И только на нее. Грустно, потому что она его напугала. По-настоящему. Ярле наконец разглядел ее и понял, что она чудовище.

Неужели он правда думал, что она покалечит Монрада? А сама она что думала?

Ярле достал телефон, посмотрел, который час. Вытер экран о пуховик и снова спрятал телефон в карман. Он замерз. Ветер дул ему в бок и забрасывал снегом. Один бок у него стал совсем белый. Ярле казался пряничным человечком, которого наполовину покрыли сахарной глазурью.

Кине невольно улыбнулась. Она опустила пузырь пониже и медленно приблизилась к Ярле. Он заметил ее, но не подал виду. Она была совсем рядом с ним, расположив пузырь так, чтобы загородить его от ветра и снега. Ярле немного расправил плечи, но продолжал молчать. И Кине молчала.

Она достала комикс, недавно начатый, и притворилась, что читает. Это было зря, ее поведение выглядело неестественным. И с Ярле теперь уже не заговорить. Момент упущен. Кине знала, что и он знает: никто из них ничего не скажет. Он не упомянет Монрада и всю сцену у спортзала. Не скажет ни слова про украденное худи. Или про то, что она ему наговорила в школьном дворе. Они будут торчать здесь посреди снегопада и делать вид, что ничего не случилось.

Из-за поворота показался автобус, ослепил их фарами и подъехал к остановке. Ярле закинул спортивную сумку за спину и вошел в него. Он сел возле окна. Автобус тронулся. Ярле повернул к ней лицо. Он широко улыбнулся и показал на свою голову. Что он показывает? Что-то хочет сказать? И тут до Кине дошло. Он же имел в виду ее голову, а не свою.

Рождественский колпак!

Господи, нет! Она все еще была в красном колпаке. Кине сорвала его с головы, но автобус уже укатил. Она смотрела ему вслед, пока в темноте не растаяли задние огни. Колпак дрожал у нее в руке. Не стоит себя обманывать, ей настолько нравится Ярле, что она готова умереть. У Кине сжималось сердце, она слышала его удары. Тяжелые и редкие. Два удара. Три. Тишина.

Кине положила руку на грудь. Она умерла? Почему сердце больше не бьется? Она нащупала пульс на запястье. Пульс был. И вполне нормальный. Тогда чей это?..

Кине похолодела. Кровь отлила от лица. Она слышала удары чужого сердца. Это стучало сердце страхолюдины.

<p>По ту сторону черной дыры</p>

Кине стянула плед с головы куклы. Не без опаски. Мало ли что она сейчас увидит. Но кукла какой была, такой и осталась. Ее всю, вместе с кривозубой ухмылкой, то и дело освещали проплывавшие мимо фонари. На лице плясали тени от снежинок, отчего оно казалось живым.

Кине услышала удары сердца. Ошибки не было. Она их слышала и раньше. Ду-дун… Удары, приглушенные всей начинкой, о которой Кине ничего не желала знать.

Она попыталась изобразить веселость.