Монрад махнул рукой, мол, плевать он хотел на ее угрозы, но сам был чуть жив от страха. Кине видела, как он силится это скрыть. Она и сама была напугана.

– Исчезни! – рявкнула она.

Мальчишки, что-то бурча себе под нос, завернули за угол спортзала. Остался только Ярле. Он производил странное впечатление. Парень в легкой белой футболке, зима, с крыши свисают сосульки. Кине показалось, будто он хотел что-то сказать, но передумал, повернулся и молча ушел.

Аслак подобрал с земли шапку Монрада и улыбнулся. Интересно, оставит он ее себе взамен всех своих шапок, испорченных Монрадом? Вряд ли. Наверняка побежит и отдаст ее ему. Аслак такой. Пуховик был ему велик и съезжал с плеч.

– Обошлось? – спросил он, подражая взрослым, как будто Кине только что поскользнулась. У нее даже не хватило сил ответить. Аслак запихнул шапку Монрада в карман куртки и направился прочь.

– И спасибо не скажешь? – крикнула Кине ему вслед.

Аслак обернулся.

– У тебя есть пузырь. Тебе-то хорошо, – с этими словами он ушел вслед за ребятами.

Кине опустилась на согнутую руку куклы. К ней бежали Аврора и Виви. Видно, слухи уже разлетелись по школе. Кине сделала вид, что не заметила подруг, и улетела со школьного двора.

Аслак прав. У нее есть пузырь. Она в безопасности. Что бы ни происходило в окружающем мире, ей ничего не угрожает. Она выживет. Конечно, ей-то хорошо. Это-то и было самое плохое.

<p>Горгульи и рождественский колпак</p>

Метель разогнала всех по домам. Безлюдные улицы погрузились во мрак, машин не было слышно. В Мёлльбю пришел ожидаемый конец света. Точно по расписанию, ни секундой раньше, ни секундой позже.

Кине разместила пузырь на самом верху городского собора. Она лежала на животе и смотрела вниз. Как и фантастические фигуры по обеим сторонам от нее. Горгульи. Их черные силуэты на фоне непогоды походили на крылатых волков. Одна горгулья высунула язык, словно ловила им снежинки. И среди этой нечисти – Кине. Сама как оборотень. Демон. Исчадие ада, хоть она в ад и не верила. Тысячелетняя Ингеборг сказала бы, что для Кине и ее музыки горгульи – самая подходящая компания.

Ветер завывал между шпилями и забрасывал пузырь липким снегом. Снег таял и, как слезы, стекал по стеклу, теряясь в темноте.

Кине открыла последнее окошко на рождественском календаре. Оно было двойное, и Кине съела обе шоколадки сразу. Такова горькая правда – в календаре не осталось больше ни одной шоколадки. А ведь она решила, что в это Рождество будет поступать правильно. И вот, пожалуйста. Она лежит тут одна. Еще только пятое декабря, а календарь уже пуст. Ее охватила смертельная тоска. Конечно, можно пожелать еще шоколада. Или еще один рождественский календарь, если уж на то пошло. Только она и его опустошит. Да и шоколад в нем, кстати, невкусный.

Кине почувствовала себя помойкой. От красного рождественского колпака веселее не стало. Как и от гирлянды с сияющими лампочками, которой она украсила страхолюдину.

Сегодняшняя сцена на школьном дворе неотступно стояла у нее перед глазами. Это пузырь так ее мучает? Или собственный мозг не дает покоя?

Ну да, мозг работает на полную катушку. Многое приводит в бешенство. Пузырь показался счастливым избавлением от любого идиотизма. А тут вдруг выясняется, что ее главный враг – собственная голова! И как теперь быть? От себя-то не убежишь. От своих мыслей не спрячешься, в пузыре они одолевают особенно яростно. Ее мысли превратились в мерзкое булькающее варево из протухших завтраков, похищенных драгоценностей, пробитых стен и сдутых контрольных. И вся эта похлебка приправлена папиным недоумением и сброшенной в бассейн Заразой.

Но самым отвратительным ингредиентом варева был Монрад. Толстый, перетрусивший тюфяк, которого ей так хотелось припечатать к стене. Сейчас у Кине в памяти всплывали подробности, на которые она не обратила внимания в пылу расправы. Ей вспомнилось, как Хассан пихнул локтем в бок Томми, будто спрашивая, надо ли им вмешаться. Но Томми только помотал головой. Вспомнился задний карман потертых джинсов Ярле, в кармане угадывался рельеф телефона. А еще вспомнилась бессмысленная улыбка Аслака.

У тебя есть пузырь. Тебе-то хорошо.

Кине зажала уши руками, но все равно слышала его слова. Ему легко говорить! Откуда он знает, хорошо ей или нет? Он и любой другой на ее месте повели бы себя точно так же, достанься им пузырь. Залезли бы в него и сидели. Совсем как она. И Ярле туда же.

У каждого свои закидоны.

Кине не могла забыть его взгляд. Серьезный-пресерьезный, в нем не было и следа от привычной дурашливости. Кине потянулась за синим худи. Она говорила себе, что худи ей пригодится в качестве дополнительной подушки. И низачем больше. Она пыталась переключить мысли на другое, но безуспешно. Неведомая сила подчинила себе Кине, и сопротивляться она не могла. Она зарылась лицом в худи и вдохнула запах Ярле. Запах был чистый и прекрасный.