Читаем Путинбург полностью

— Мне нужно сделать пиар-технологию, ты вроде специалист по нестандартным задачам. Я раньше занимался всяким фуфелом[393]. Купил у шведов права на поставку водки Absolut, но покупать саму водку у шведов невыгодно. И мы сделали в Польше завод, стали покупать просто тару и разливать спирт. Поднялись круто. Потом пиво Heineken также наладили. А сейчас тема стухла, народ просек фишку и обороты упали. Я построил свой завод в промзоне, наладил здесь выпуск водки. Разливаем сотни тысяч бутылок. Но проблема в том, что и нашу водку стали подделывать, причем везде. Я придумал свою фишку — специальную пробку с шариком, которая стоит дороже водки, но балбесы-покупатели не понимают. А суки подделывают и ее. Осетины привозят в город эшелоны цистерн спирта. Их менты крышуют. Ничего не сделаешь! Водку разливают все. В каждом районе каждую неделю открываются новые цеха. Стеклозаводы по заказу делают бутылки любой формы, типографии печатают любые этикетки. Это трендец! Мне надо придумать проект, как ликвидировать подпольное водочное производство, чтобы мою водку не копировали. Деньги есть, главное — идея! Ты сможешь, я Тинькову верю, ведь это ты ему пиво раскрутил в свое время, придумав легенду про дедушкин рецепт на чердаке.

Сабадаш ошибался, легенду придумал сам Тиньков. Я просто немного подкорректировал, смягчил нелепости и предложил таргет[394]: пиво для тех, кто не считает себя большинством. И проект взлетел.

— Ну давай попробуем. Вези меня на завод, покажи, как что делают, никогда не видел производство спирта. Интересно же!

Сабадаш махнул еще сотку.

— Да что там смотреть! Ректификационное производство. Такое же, как бензин, керосин или соляра. Фракции. Фильтрация. Самое сложное — розлив. Но если настаиваешь, приезжай. Только интересного там ничего нет.

В назначенный день я приехал в Красное Село. Это черта города, но на самом деле — глухой медвежий угол, зажатый между совхозными полями и военным производством Кировского завода. Цыганский райончик, где торгуют героином в открытую, а вечером гулять по улицам можно только с волыной. В одной из промзон огромная территория за бетонным забором с колючкой. КПП, охранники в бронежилетах, огромная очередь фур на погрузку и ангар, рядом с которым высоченная башня — ректификационная колонна[395]. Еще одна зона за колючей проволокой. Там офис из финских строительных вагончиков. И линия розлива, обычная такая: бегут по конвейеру пустые бутылки, попадают в руку-манипулятор робота. Плюх — наливается содержимое. Кряк — приштамповывается пробка из пластика. Чпоньк — очередной ящик с бутылками ползет по ленте-транспортеру мимо сонного бойца налоговой полиции, контролирующего наклейку акцизной марки, и загружается на палету. Погрузчик впихивает ее в черное чрево фуры.

— Куда ты столько отгружаешь водки? Неужели в магазины?

— Нет, — обдавая перегаром, отвечает Сабадаш. — Это в порт. Грузим сухогруз в Штаты. Мы в день отправляем полпарохода. Основной потребитель — Америка.

Я знал, что Саша то ли гражданин, то ли обладатель гринки[396]. Но что водка идет в таких количествах за океан — даже подозревать не мог.

— Скажи, а правда, что рентабельность невероятная, типа тысяча процентов?

— Хм, нет. Больше. Намного.

— А из чего ты делаешь водку-то? Из пшена, из картошки?

— Из органики!

— То есть?

— Ну что привезут с овощегноилища, то и перерабатываем.

— И из табуретки сможешь?

— Да какая разница! Главное, чтобы была ОРГАНИКА. А дальше перемалываем, бросаем дрожжи, перемешиваем и греем. И брожение начинается. А потом варим и перегоняем. Получается спирт-сырец. Фильтруем через колонну, потом через активированный уголь. И разбавляем. Вот и все. Древесина — тоже органика. Целлюлоза — сахар. Все.

— И ты сам это пьешь?

— А что? Нормально вставляет. Правда, для персонала мы два раза перегоняем, чтобы работоспособность не снижалась.

Я был потрясен. Мне казалось, что водочное производство — сложный процесс. Двоение, качество исходного сырья, все такое. Рожь, пшеница, родниковая вода, очистка на рыбьем клее. А тут действительно простейший физико-химический процесс.

— А сколько человек работает в смену?

— Пятнадцать. Восемь охранников, три технолога и грузчики. Ну и я. Я здесь практически живу.

— Зачем?

— Так ведь стоит отъехать на сутки, раскоммуниздят[397] все.

Но у меня есть помощники. Знакомься, Марк и Валентина.

Это были дама бальзаковского возраста с внешностью продавщицы алкомагазина и полный мужчина с окладистой кудрявой бородой, похожий на раввина.

— Давай к делу. Сколько тебе нужно денег?

Я назвал сумму с четырьмя нулями. Годовой бюджет. Сабадаш ахнул:

— Не, столько я не могу. Давай в два раза меньше, но сразу на три месяца вперед.

— В смысле?

— Ну я не могу столько в месяц платить! Это же больше всей рекламной кампании!