Читаем Путинбург полностью

Малейший сбой — и вместо прибылей пойдут убытки. Да и город вполне может оказаться без продовольствия. А это уже политическая ошибка. В конце восьмидесятых и в течение всех девяностых Ленинград — Санкт-Петербург мог взорваться народными волнениями в течение недели без импортного табака — отдельные случаи в начале девяностых бывали, и я сам беседовал с обезумевшими работягами, перекрывавшими Невский:

— Ты, депутатик, знай: у нас на Кировском заводе такие настроения — если что, расфигачим ваш Ленсовет в течение одной смены, нас двадцать тысяч, на Ижорском — десять, на Выборгской стороне рабочие поднимутся, так от вашего Смольного камня на камне не останется!

В начале девяностых питерский порт представлял собой, по сути, колхозный рынок, где тысячи продавцов арендовали прилавки — мелкие участки работы. И платили три копейки в кассу, а рубль в час — братве. Вокруг складывалась бригада со своим общаком, и главный стационарный бандит контролировал ее уровень, потому что в любой момент может прийти конкурирующая группировка и выкинуть прежних. А ведь порт-рынок надо ремонтировать, развивать, улучшать. На это нужны деньги, а их в стране нет — нужны инвесторы. Их в Петербургский морской порт подтянули из Лихтенштейна. По рассказам достаточно информированных бывших оперативников ГРУ, именно в этом офшорном княжестве в свое время было спрятано девять грузовиков наличности, вывезенных из зданий ПГУ-СВР[542] в Ясеневе и поселке Челобитьево под Москвой. Генералитет КГБ по указанию партийной верхушки СССР (да и по собственной инициативе) создал сотни совместных предприятий, используя свою агентурную сеть. Например, швейцарско-венгерско-советскую фирму «Инномедиа», где учредителем числился Рамис (Арамис) Дебердеев (мне довелось быть знакомым с ним и его оперативным руководителем, когда-нибудь я поведаю об этом бизнесе поподробнее, я работал в этом СП на руководящей должности).

Располагалась эта фирма в расселенной коммуналке во дворе Михайловского театра, торговала по бартеру лесом, меняя вагон бруса на два расконсервированных ооновских джипа Nissan Patrol. С каждого вагона десять тысяч долларов прибыли. В эшелоне шестьдесят платформ. Никакой таможни, никаких налогов — поезда шли через Выборг каждую неделю. Доходность атомная: минимум три миллиона долларов в месяц. И это в 1990 году, когда квартира в центре города стоила двадцать-тридцать тысяч. А за такие деньги можно было скупить весь Невский.

Мне довелось поработать там несколько месяцев, так как нужно было финансировать свою независимую газету «Перекресток». Когда я стал депутатом Ленсовета, я уволился. Могу сказать, что нравы там царили специфические. Рядом с чекистами-коммерсантами в офисе сидели гангстеры-спортсмены, в чьи функциональные обязанности входила физическая охрана грузов и неотступный контроль за рядовыми сотрудниками. Бандюганы были тамбовские. Так что альянс возник задолго до появления Владимира Путина на горизонте. Вместе с Арамисом в этой гэбэшной конторке с миллиардными оборотами состоял еще один агент КГБ — Илья Трабер. Именно контрразведка привела его в Морской порт как главного координатора. Кстати, через Трабера, как я уже говорил, к Собчаку подвели Путина, прозябавшего в «уходящей натуре» — в ГДР, когда ясно было, что две Германии вот-вот объединятся. Был ли у этих операций внедрения Путина во власть и Трабера в порт какой-то один идеолог или так совпало несколько «оперативных линий»?

Кстати, «родом» из Морского порта не только Вадим Тюльпанов, но и соратник Чубайса Томчин[543], и нынешний самый одиозный советник Путина Глазьев. Да и финансировалась через порт не только внутренняя политика Петербурга, но и КПРФ. Южилин, частично унаследовавший статус владельца морских ворот Петербурга от Трабера, содержал партию Зюганова, особенно когда коммунисты показали Кремлю, что готовы кормиться с рук совсем неугодных Путину людей…

Тюльпанов пришел в политику как человек подневольный и замазанный не только довольно сомнительными деньгами — на него был серьезный компромат. Во-первых, он был странно женат — Наталья была девушкой, широко известной в интуристовских кругах[544]. Во-вторых, весь город судачил о некоей пленке, снятой скрытой камерой в плавучем баре-борделе «Кронверк», переименованном впоследствии в «Забаву-бар». В-третьих, Вадим страдал зависимостью: он принимал стимулирующие препараты и без подхлестывания нервной системы выглядел ужасно. В-четвертых, дочка Милана отличалась странным характером с малолетства, тоже была зависима от алкоголя и тяжелых наркотиков. Что, кстати, недавно вылилось в публичное поле, когда этот факт подтвердил ее бывший муж, футболист Кержаков…