Читаем Пути зла полностью

– Не хочу говорить об этом, – ответил Джесси.

Рамон стукнул по столу кулаком, разразившись эффектной тирадой на испанском.

Медленно тянулось это утро. Группа проделала множество упражнений, некоторые из них были новыми; в целом Диана была ими довольна: ребята работали активно.

Наконец стрелки часов подползли к десяти. Диана догадалась об этом по выражению глаз Тобеса, который то и дело поглядывал на часы. И вдруг Тобес, наклонившись вперед и дождавшись тишины, сказал сидевшему рядом с ним Джесси:

– Эми любит тебя, Джесси. (Так звали сестру Джесси, ту, которую он пытался изнасиловать.)

– Ты-то откуда знаешь?

– Ты ведь здесь, так? – продолжал Тобес.

– Ну и что?

– Так это благодаря ей. Она могла бы упрятать тебя за решетку. Судья послушался бы ее. Я прав?

Джесси не ответил. Диана вздрогнула от удивления. Тобес, конечно, совершенно прав. Этот юноша умел поставить себя на место другого человека и представить его состояние, мог выстроить причинно-следственный ряд. И сейчас он наконец отказался от роли мелкого ничтожества. В одном он только ошибся: в том, что посмотрел на часы, прежде чем решил высказаться.

«Кто же здесь воспитатель? – подумала Диана. – Постойте-ка…»

Но прежде, чем она успела перехватить у Тобеса инициативу, тот обнял Джесси за плечи. Мгновение Джесси сидел неподвижно с застывшим выражением лица. Потом сбросил руку Тобеса и вытер глаза. «Черт возьми», – только и произнес он. Тобес протянул ему ладонь, и Джесси сильно ударил по ней в знак благодарности.

Диана встала, все остальные последовали ее примеру. Джесси уходил последним. Диана тоже протянула ему руку. Джесси приветственно лишь прикоснулся к ней. И она поняла, что произвела меньшее впечатление, чем Тобес. Дверь закрылась. Прислонившись к ней, Диана обратилась к Джулии:

– Если бы тебе предложили на выбор: отсидка в тюрьме от двух до пяти лет или сорок занятий с Дианой Цзян, что бы ты выбрала?

– Не знаю, это трудный вопрос, но…

…Диана мечтала о чашечке крепкого китайского чая, он так успокаивает, но времени не было. Они с Джулией уже неслись по коридору, перебрасываясь фразами и пытаясь на ходу утрясти расписание на день.

– Тобес Гаскойн, у него были высокие оценки в школе?

– Ответа из окружного отдела образования нет; тебе надо теперь послать запрос в штат.

– Ладно. Напомни мне обсудить с тобой его вклад в сегодняшнее занятие.

– Впечатляющ.

– Согласна. Дальше. Джохансен. Я прочитала отчеты и на прошлой неделе снова беседовала с ним. Убеждена, что он безумен, я имею в виду решение суда по делу Дру. Окружная медицинская комиссия ошибается. Позвони его адвокату, скажи, что я уверена. Джохансен совершил убийство в невменяемом состоянии; адвокату надо вызвать в суд меня с парой опытных психиатров.

– Виновен, но невменяем, – великолепно.

– Невиновен по причине невменяемости. Надо быть точной! Еще лучше: уметь сострадать! Когда должна быть машина?

– В четверть одиннадцатого.

– Опаздываю. Опаздываю…

Когда Диана прибыла на студию Пи-би-си-эр, Дик Джекобсон, возглавляющий Криминальный отдел Западного вещания, был уже в студии; он сидел за столом и беседовал с каким-то мужчиной. Диана влетела в студию со словами:

– Привет, Дик, давненько не виделись!

– Здравствуй, Диана. Ты знакома с Эдом Херси из Третьего полицейского участка?

Дик сделал шаг в сторону, и Диана увидела мужчину, поднявшегося ей навстречу. На мгновение она почувствовала приступ дурноты. Только отчаянным усилием воли она удержалась на ногах. «О! – вырвалось у нее, и один этот звук потребовал от нее большого самообладания. – Да. Слегка». Одновременно с ней Эд тоже произнес: «Слегка», так что их слова слились в одно.

Диана заставила себя посмотреть прямо в лицо Эду Херси. Его коренастое энергичное тело (он напоминал ей терьера) было облачено все в тот же серый костюм. Она так хорошо помнила эти помятые брюки. Его мужественная грудь словно стремилась вырваться из слишком тесной рубашки. Он был без галстука, безукоризненно чистые башмаки сверкали, но Диана была уверена, что их каблуки все еще не подбиты. Эд был точно таким, каким она его запомнила, хотя под глазами у него появились мешки и курчавые орехового цвета волосы нуждались в стрижке. Для мужчины на год ее старше он был в прекрасной форме.

У Эда было лицо бесхитростного человека. «Он простой, он честный», – убеждала она себя, когда стала его любовницей. Потом один чиновник из Третьего участка, с которым она играла в теннис, отведя ее как-то в сторонку, сказал: «Послушай, милая. Мне неприятно смотреть, как страдают мои друзья…»

После этого они больше не играли в теннис.

Лицо Эда засветилось улыбками: улыбались глаза, рот, ямочки на щеках, даже уши будто приподнялись в улыбке.

– Диана, – сказал он, – ты как будто сошла с картины летнего дня…