Читаем Пути зла полностью

Соседи? Это постоянно мигрирующее население, как у нас здесь говорят. Сдается около дюжины комнат, и, по-моему, в них проживает около шестидесяти человек. Как правило, они приходят сюда ночевать. Рядом со мной живет старикан, у которого кошки – мяуууууу! Слишком много кошек для него одного. (Мистер Уильям, по-моему, так его звать.) На площадке напротив – куча пуэрториканцев (никогда не видел их дверь открытой). Рядом с ними живет Ро, корейский студент, занимающийся электроникой в Калифорнийском университете в Парадиз-Бей. Его предки не присылают ему денег. Поэтому он и снимает комнату в этой развалюхе. Как-то сказал, что зарабатывает на жизнь он переводами, хотя, по-моему, он – сутенер. По крайней мере, в его комнате постоянно толчется куча девиц восточного типа. Но это не важно: Ро – парень что надо. Линди, молодая белая женщина с коричневым ребенком и без мужа, – последняя из жильцов моей площадки. Живет она на пособие, как мать малолетнего ребенка. Наверху – смесь самых разных национальностей, возрастных групп и занятий. Однако вы уже имеете представление, из чего состоит этот букет. Повторяю, все они – кратковременные жильцы. Ред придерживается только двух нерушимых правил: никаких вьетнамцев и никаких камбоджийцев. Все.

Площадь моей комнаты – пятнадцать футов на двенадцать – дворцом не назовешь. Окно справа от входа. Слева, упрятанная в дальний угол, постель: матрас из пенорезины с простыней и двумя одеялами. Зимой бывает холодно. Хотя ни одной зимы здесь я еще не жил. Если буду жить, стибрю электрокамин. У кровати рассохшийся старый шкаф, там я держу свою одежду и прочее. В изобилии картонные коробки. Многие – с аккуратными наклейками. Это те, где держу бумаги, относящиеся к доктору Диане и Джонни Андерсону. Мои рисунки – порнографические, те, что посоветовала мне сделать доктор Диана, – спрятаны под матрасом. Там же деньги и все остальное особо ценное. Все вы, кто читает эти строки, – люди порядочные; я доверяю вам свои секреты, вы мне все больше нравитесь, и мне хочется произвести на вас приятное впечатление. «Хочу узнать тебя, хочу узнать все о тебе…» Великолепный фильм, помните?

Иногда мне кажется, что веду я эти записи для полиции. Не спрашивайте меня, почему иногда я так думаю, – сам не знаю.

Рядом с кроватью прислоненное к стене зеркало. В углу, у окна, умывальник с одним из этих бессмысленных электрообогревателей, которые трудятся целый день, и в результате получаешь стаканчик тепловатой воды. Ни столов, ни стульев. Общую картину дополняет маленький холодильник. В комнате висит застоявшийся запах бензина, всяких отбросов и спермы, которая попадает на пол (точнее, на простыню). Источник света – лампочка в шестьдесят ватт, свисающая на шнуре с потолка. Есть электросчетчик, который заглатывает монетки, но с тех пор, как я въехал сюда, он голодает.

Кое-что я делаю мастерски. Приобрел некоторые полезные навыки. К примеру, ловко управляюсь с электроприборами. Есть такое маленькое, очень удобное проволочное приспособление, которое обводит счетчик вокруг пальца. Но эта игрушка не для слабонервных. Я держу наготове кухонное полотенце, которое набрасываю на счетчик, когда является Ред, чтобы устроить скандал. Со времени той стычки между нами он кричит намного реже.

Сегодня – великая ночь. Сижу поэтому, скрестив ноги, перед зеркалом, накладываю грим, готовлюсь к грандиозному представлению. Спектакль ставится для несовершеннолетней аудитории из одного человека. Сначала использую белую основу, затем – карминная краска для губ. Накладываю пурпурные румяна. Выгляжу страшилищем. Точно так должно выглядеть настоящее привидение.

Пока навожу марафет, обдумываю смысл записки, обнаруженной под дверью. Доктор Диана начинает интересоваться мною: кажется, хочет, чтобы срочно ей позвонил.

Но не надо меня торопить.

Вспомнив о докторе Диане, возвращаюсь мысленно к разговору, который состоялся у нас несколько недель назад, во время моего индивидуального занятия. Я рассказал ей, что всегда мечтал стать актером. Подумал, что она рассмеется, но – ничего подобного.

Она только спросила, почему у меня такое желание. И я объяснил: ведь когда ты одет в другое платье, загримирован и играешь какую-то роль, то перестаешь быть самим собой. С тех пор она поощряет мои занятия актерством. Как будто от меня зависит выбор карьеры, так получается.

Она странная, эта Диана.

Но сегодня ночью, доктор, вы сможете мною гордиться.

Платье, которое я одолжил у Максин, висит на крюке, вбитом в стену. В сумеречном свете моей единственной заляпанной лампочки оно все в таинственных складках, темное, как плащ Сатаны.

Платье мне в самую пору.

Мой лазерный проигрыватель с мини-динамиками стоит рядом с постелью. Из него льется музыка – увертюра к «Летучему Голландцу». Естественно: ведь это Джонни, помните? Ночь Единственного.

Критически осматриваю проделанную работу: все в полном порядке. Мое лицо ужасно, отвратительно.

Я похож на привидение.