Диана впервые внимательно посмотрела на Харли. Он был весь в черном: черные джинсы, черная рубашка с короткими рукавами, черная повязка на лбу. Высокий, плотного телосложения мужчина с мускулистыми руками и бородой. Борода тянулась узкой полоской по подбородку, челюстям и соединялась с тонкой ниточкой усов. Редкие волосы были зачесаны назад, открывая низкий лоб. Диана дала бы ему лет тридцать пять, вес – 190 футов, рост – 6 фунтов ровно. Лицо – бледное, худое, с узкими, плотно сжатыми губами. Брови выщипаны и образуют две изящные дуги: брови и тонкие усики делают его похожим на артиста. Легко представить, как такое лицо склоняется над гитарой на балконе со свечами где-нибудь в Севилье. И однако, каким-то образом он вписывался в окружавшую его здесь обстановку.

– Вы тоже из полиции? – спросил он Диану.

– Нет. Просто приятельница Эда.

Взгляд Харли скользнул в сторону.

– Я уже рассказал им все, что знал, – подчеркнул он. – Вы не можете заставить меня говорить то, чего я не знаю.

Голос его звучал тихо, но убедительно. В нем едва заметно различался мексиканский акцент.

– Конечно, – согласился Эд. – Ценю это, мистер Ривера. Меня не интересует, откуда появляются ваши рабочие. Некоторые из них – мексиканцы, поэтому вы не всегда полностью платите налоги. Я не из налогового департамента. Я – детектив, и у нас на шее висит особо жестокое убийство молодого человека, который был кастрирован.

Диана подумала о фотографиях на стене. Мучения, смерть… геноцид должен быть запротоколирован.

– Заходил сюда парень по имени Бесто, – начал Харли. Но Эд прервал его:

– Допустим, у него никогда не было другого имени. Пусть будет так. Я только хочу поговорить с ним, вот и все.

– Он раньше работал здесь. Много народу здесь работало.

– И вы не знаете, куда он отправился, когда ушел от вас?

– Нет.

Диана понимала, что от нее сейчас здесь мало толку, и поэтому направилась в глубь помещения. Как бы посмотреть другие фотографии. За столиком кто-то попросил гамбургер. Покинув стойку бара, Харли направился в сторону, где стояла Диана. Открыл дверь, позволив ей мельком увидеть кухню и мужчину, сгорбившегося над сковородкой. Поначалу Диана приняла его за восточного человека, как и она сама. Но потом поняла, что у него болезнь Дауна. Харли сказал что-то мужчине, тот, кивнув, потянулся к полке, висевшей над его головой. Одна его рука была совершенно изуродована. Вся покрыта рубцами: следами страшного ожога.

У Дианы сильно болела голова. От пронзительно громкой музыки она буквально разламывалась на куски. На глаза ей попались еще фотографии. Однако, к ее удивлению, эти были совсем другого рода. Счастливые молодые люди, обнявшись, позировали перед камерой, гримасничали, посылали воздушные поцелуи, исполняли разные трюки на серфинге.

Диана шла вдоль стены. Вдруг перед ней появилась приоткрытая дверь. Бросив взгляд через плечо – Эд и Харли с головой ушли в разговор, – она толкнула дверь и обнаружила потайную комнату. По столу разбросаны бумаги, счета наколоты на гвозди, вбитые в стену, телефон. И магнитофон. Свет, мерцавший на приборной доске, указывала на то, что он включен. Еще раз оглянувшись – никто не обращал на нее внимания, – Диана бросилась в кабинет и склонилась над магнитофоном.

Звук был настолько тихим, что ей с трудом удалось кое-что расслышать, но все же она поняла, что это Бетховен. Даже Диана, не поклонница классической музыки, узнала знаменитую Пятую симфонию.

Она вернулась в бар, с облегчением отметив, что никто не заметил ее отсутствия. Но тут, к ее ужасу, подняв откидную доску в стойке бара, Харли бросился к стене, где она стояла. Диана лихорадочно пыталась придумать объяснение своего вторжения в его кабинет, но…

– Вот. – Он взволнованно тыкал пальцем в фотографию. – Вы хотите, чтобы я описал вам его внешность, верно?

Эд подошел к Харли.

– Кто это? – спросил он.

– Рабочие. Посетители. У нас была вечеринка, или теперь это тоже преступление?

Диана, подкравшись сзади, уставилась на фотографию. Света было достаточно, чтобы разглядеть шесть улыбающихся лиц. Харли стоял перед своей закусочной, рядом с ним – его шеф-повар, страдающий болезнью Дауна, три девушки и еще один человек. Казалось, они были счастливы. Это было видно по их лицам.

Однако Диана не чувствовала себя счастливой.

– Вот Бесто, мистер полицейский, – сказал Харли, указав на лицо крайнего справа мужчины. – Вот ваш проклятый подозреваемый.

– Когда он начал у вас работать? – спросила Диана.

– В феврале этого года. – Харли бросил в ее сторону раздраженный взгляд. – Какое это, черт побери, имеет значение?

Это как раз имело значение. Молодой человек, известный Харли как Бесто, никогда не рассказывал Диане, что работал в закусочной. Он начал работать здесь спустя месяц после того, как судья Сирил Де Месне направил его на принудительное лечение. И его настоящее имя было Тобес Гаскойн. И именно его, вероятно, подозревали в убийстве. А Диана совсем недавно молча стояла рядом с ним и не мешала ему получить работу у Андерсонов. И она действительно совсем не знала его.

Часть вторая