Читаем Пути зла полностью

Передо мной магазин. Треть его фасада занимает дверь с медным дверным молотком и шарообразной ручкой. Остальные две трети состоят из эркера, знаете, как на иллюстрациях Физа к Диккенсу. Это настоящая «Лавка древностей». И она выкрашена в розовый цвет! Цвет клубничного мороженого. Над эркером замечаю вывеску. На ней причудливыми буквами выведено название: «У МАКСИН» и ниже: «Театральные костюмы». Золотистые, оттененные черным буквы выглядят объемными. «Вот здорово!» – думаю я. Вывеска произвела на меня впечатление.

Да, упустил самое замечательное. В эркере стоит манекен: одетая по моде французского двора XVIII века дама. Помните, из курса истории: «Пусть едят булки…»? Так это о ней. Маленькая табличка у манекена поясняет, что это «Мария Антуанетта».[18] Ее голову украшает пышно причесанный белый парик. Правда, берет на макушке совсем не соответствует туалету. В руке она держит розу. Женщина ненастоящая. Роза живая.

Стою на тротуаре как приклеенный. Велосипед валяется на земле, брошенный на произвол судьбы. Розовый – мой цвет. Я его всегда любил. Цвет розы так и бросается в глаза, – розовее не бывает. С недавних пор – со дня моего знакомства с доктором Дианой, если быть точным, – во мне буквально развилась страсть к цветам, вроде этой кроваво-красной розы. Магазин неодолимо влечет меня, словно оттуда доносится пение сирен, которые ласково зовут войти туда…

Толкаю дверь, она распахивается. Звенит колокольчик. Не электрический звонок, а колокольчик с подвешенным на пружинке язычком. Внутри магазина царит тишина, только неторопливо тикают старинные дедовские часы. Оглядываю обитые деревом стены. Оборачиваюсь на какой-то странный звук: в эркере, поджав под себя лапки, сидит персидский кот. Приоткрыв большие желтые глаза, он с безразличием наблюдает за мной. Ясно: кот не возражает против моего присутствия, он мурлычет.

Слева от меня вижу стеллаж с костюмами. Замираю перед ним в восхищении. Пол заставлен коробками с гримировальными карандашами и тюбиками краски. В глубине – прилавок, за ним – занавешенная дверь. В магазине – никого. Почтительно прикасаюсь к руке манекена, держащей розу. Кот враждебно шипит.

– Чем могу быть полезна? – слышу вопрос.

Испуганно оборачиваюсь.

– Простите, откуда эта роза? – спрашиваю в замешательстве.

Девушке, задавшей вопрос, около двадцати пяти. На ней – платье с плотно облегающим лифом и широкой юбкой в сборку, на голове – платок, длинные серьги. На ногах босоножки. Они приятно постукивают по деревянному полу. Притягивает мечтательное выражение лица девушки, ее задумчивый взгляд.

– Роза? – переспрашивает она. – Какая роза? Ах эта… (Замечает, что я прикоснулся к розе.) Эта роза из цветочного магазина, что в двух кварталах отсюда. Его довольно трудно найти, но я могу вам показать.

Минуту изучаем друг друга. Тикают часы, кот одобрительно посматривает на нас. В солнечных лучах пляшут пылинки. Похоже, «У МАКСИН» не много покупателей.

– Этот магазин ваш? – задаю следующий вопрос.

– Да. Меня зовут Максин Уолтертон. Привет, – доброжелательно отвечает хозяйка.

– Привет.

Замечаю, какая она хорошенькая. Матовая кожа. Даже не прикасаясь к ней, ощущаешь, какая она нежная и бархатистая. У девушки красивые зеленые миндалевидные глаза. Почти восточные; не течет ли в ее жилах китайская кровь? Машинально провожу рукой по волосам.

– Ваш магазин… великолепен.

– Вам нравится?

– Он прекрасен. Другого такого нет. Нигде. (На самом деле я говорю о ней. Она понимает это.)

– Рада, что вам нравится, но… – Она в смущении оглядывается, ее улыбка предназначается коту. – Почему?

Она немного боится меня.

– Чем вам нравится мой магазин?

– У вас любой человек может изменить свою внешность, стать совсем другим…

Мне казалось, что я все объяснил ей. Но она все же не поняла, почему этот магазин так привлекателен для меня.

– Вы можете купить розу там, где я сказала: выйдете отсюда, повернете по улице налево…

– Я найду его, – решительно сказал я, направляясь к выходу.

– Вы уверены? – сомневается она.

– Нашел же вас. Найду и этот цветок.

У двери я оборачиваюсь и посылаю ей воздушный поцелуй. Максин смеется. Я восхитил ее. (Дурацкая фраза: на самом деле я оживил ее. Вдохнул в нее жизнь.) Право, эта девушка – чудо: нельзя уйти от нее, не дав ей небольшого совета. Прикрыв дверь, говорю:

– Вы не обидитесь, если скажу кое-что относительно платья в витрине?

– Марии Антуанетты?

– Именно. Видите ли, ведь она была замужем за французским королем, верно?

Максин кивает.

– И в витрине она robe à la française,[19] так и должно быть, но…

– Да?

– Берет не подходит к ее туалету. Он – с полотен Гейнсборо.[20] Такие береты, chapeau,[21] носили только в Англии, на континенте они не были в моде.

– О! – На секунду Максин охватывает смущение. Потом лицо ее расплывается в широкой улыбке.

– Вы что, художник по костюмам или увлекаетесь этим? – спрашивает она.

– Нет, нет, просто случайно прочитал об этом, вот и все.

– Это… ну, это просто фантастика. Спасибо.