Читаем Пути зла полностью

Джонни рухнул на кровать и тотчас же заснул. Проснулся через час, все с той же головной болью. «Где сейчас Тобес?» – думал он. Джонни знал, что без него он никогда не будет счастлив.

Немного погодя мальчик вытащил свой дневник. «Тобес не вернется, – написал он. – Никогда».

…Мне предстоит очень серьезная и тяжелая работа, и я займусь ею. Займусь спокойно, без спешки. Я должен восстановить последовательность всех событий. Мне нужно точно зафиксировать тот миг, когда я понял, что Диана Цзян – возможный убийца.

В эту пятницу я ездил в город. Меня поджаривали на медленном огне. В полицейском участке. И это было даже забавно… Эд хитер, но я хитрее. Мне нравится риск, опасность – словно идешь по проволоке, словно каждое слово пропускаешь через компьютер и анализируешь миллионы ходов. А уж потом отвечаешь. Во время допроса меня не оставляло омерзительное чувство… Мне казалось, за мной наблюдают через зеркало. После нескольких месяцев лечения у доктора Дианы я стал неплохо разбираться во всех этих фокусах с зеркалами. Я был почти уверен… Доктор Диана Цзян в соседней комнате!

Поэтому был груб. Извините, доктор Диана. Но если серьезно, то я доволен, что онанировал перед вами. А вам понравилось? Кстати, у кого больше: у меня или у Эда? По-моему, у меня.

Так что домой отправился в отличном расположении духа.

На следующий день меня выгнали из дома Андерсонов.

В какой-то мере я был к этому готов. Хорошее не может длиться долго, а ведь я мог находиться рядом с Джонни каждый день, – это было слишком здорово. Итак, меня выставили. Сделала это Диана, что и злит меня больше всего. Злит и огорчает. Я на самом деле люблю этого мальчишку. (Может, его родичи заметили это и решили, что я – неподходящая для него компания, псих.) Пока шел по дорожке, расталкивая отребье мировой прессы, был почти уверен, что печаль моя рассеется, – но не тут-то было. Она не покидала меня всю дорогу до города, не могу забыть эту заплаканную, обращенную ко мне мордашку, его мокрые глазенки, уставившиеся на меня.

Когда у меня портилось настроение, мама варила мне куриный суп. Деньжат у нас было негусто, но по части куриного супа она была великой мастерицей. Готовила его долго. Суп получался почти желтый, с лапшой и кусочками куриной грудки, а на вкус – точно сливки… Так что, если мальчишки в школе колотили меня, или отец напивался, или еще что-нибудь, – появлялся куриный суп. Вкус у него был удивительный, ешь его – и чувствуешь себя на седьмом небе, и ощущение это остается даже после того, как суп съеден.

Но как-то раз я увидел, что мать вливает ложку водки из папиной бутылки в этот удивительный суп, и понял, что все хорошее – не совсем такое, каким кажется. Важный жизненный опыт на пути к взрослению. (Доктор Диана, меня беспокоит это воспоминание. Мама бросила меня, когда мне было пять лет, кажется, пять. Однако хорошо помню все эти куриные супы, а многие из них, по-моему, относятся к более позднему периоду, когда я был старше. Почему?)

Сегодня мне хочется еще разок попробовать такой же суп и проверить на себе его целительные свойства. Поэтому, купив коробку «Кемпбелла»,[55] приношу домой, чтобы подогреть. Покупаю и пакетик шоколадок, которые съедаю по дороге, – очень удобная пища. Суп – замечательный, но не волшебный. Сижу, хлебаю его, и слезы текут по щекам. Отставив чашку с супом, даю волю слезам. Не знаю, о чем плачу. Просто я очень несчастлив.

Утираю глаза и принимаюсь размышлять о докторе Диане. Она здорово достала меня в этот раз. Я прихожу к выводу: она мне больше не нравится. Понимаете, до этой минуты мне ни разу не приходило в голову, что она одержима манией убийства, просто она раздражала меня. А отсюда – короткий, подсознательный прыжок к заключению: она опасна.

Почему я так думаю?

Сейчас уже смеркается. Откладываю все суповые приборы и ложусь на кровать с моим любимым «Голландцем». Увеличиваю громкость, гремит музыка, а я созерцаю потолок, словно ищу там вдохновения. Почему я так уверен, что доктор Диана представляет угрозу?

Ну, причин несколько, и перечень их поможет мне справиться с моей тоской.

Первое. Она заставила Андерсонов выгнать меня. (Пустяк, но ведь предполагалось, что она на моей стороне.)

Второе. У нее дома пистолет, который украли. Только его не украли. Или все-таки украли. В ее доме, той ночью, я прикоснулся к чему-то, по-моему, очень похожему на пистолет, а потом услышал, как она говорит своему ручному полицейскому, что еще не купила другой – взамен украденного. (Итак, если я прав в своих рассуждениях, она обманывает полицейского относительно хищения огнестрельного оружия, и я могу доказать это.)

Третье. Она все связала с Алисой Морни и моим тайным убежищем на кладбище. Загляните в ее «Сонник» – или как там она его называет. Она знает об этом убежище. Я рассказал ей об Алисе. Но не помню, чтобы говорил, как туда попасть, по крайней мере, не уверен, что говорил. Порой эти сеансы гипноза внушают мне страх. Может, я рассказал об этом под гипнозом.