Читаем Пути зла полностью

Эфир молчал. Ма-ма удалилась. Едва лишь к Диане возвратилась уверенность в своих силах, она обрела и утраченное было чувство юмора.

– Держу пари, что Тобес тоже разговаривает вслух с отсутствующими собеседниками, Ма-ма.

Не получив ответа, Диана рассмеялась.

Папа тогда был так занят на заседаниях, что в день моего рождения он прислал мне подарок домой вместе с открыткой. (Он ушел на работу в то утро, когда я еще спал.) Брат Николь и его жена прислали открытку и деньги. Обе мамины сестры прислали подарки: книга про вампиров от тети Элейны и скейт от тети Пат. Пришлось написать благодарственные письма. Эх, зачем мне скейт? Никакой радости мне от этой доски.

На кладбище дела идут все хуже. Повсюду развесили провода и роют ямы. Не около нашего дома, слава Богу. Но с каждым днем с той стороны доносится все больше шума. Мне нравится смотреть, как работают землеройные машины, но мне разрешается ходить туда только с Николь или с папой, а они часто заняты.

Несколько раз ездил к океану с ребятами из школы, но этот Арни Кранц тоже был там. Он со мной не дрался, но непрерывно о чем-то шушукался у меня за спиной, и другие ребята смеялись. Я просто делал вид, что мне на все это наплевать, но, наверное, больше с ними не поеду.

Здесь ужасно скучно.

Каждый вечер, в половине десятого, выглядываю из окна. Его все нет. Жду до десяти, потом ложусь спать. Он все равно мой друг, несмотря ни на что, один-единственный. Уэй-и. По-китайски. Доктор Диана показала мне, как это нарисовать иероглифами – «один-единственный». И как произнести – тоже. Мы с ней ладим. Она сказала, что я должен чаще писать в дневнике, но зачем, если ничего не происходит?

Наверное, сбегу из дома. Мне страшно… Но другого выхода не вижу. Правда, пока что не хочу думать о побеге. Только если станет совсем невыносимо, тогда убегу. Знаю, куда пойду. Он меня не оттолкнет. Он обещал.

Диана посоветовала: «Пытайся излагать все свои проблемы на бумаге. Пиши, потом разберемся, что делать». Как будто все это так просто! Папа ничего не сказал о той вечеринке. Пока не сказал. Но скажет.

Забавно: не успел Джонни написать эти строки, как разразилась гроза. Была суббота, три часа дня. Майк вернулся домой после партии в гольф. Он зашел на кухню, где Джонни все еще писал свой дневник, и вот что произошло дальше.

– Джонни, я хочу поговорить с тобой, – громко сказал Майк. – Николь, не зайдешь ли сюда на минутку?

Николь зашла на кухню из сада и взъерошила Джонни волосы. Он был ей благодарен за дружеский жест. В этот ответственный момент его симпатия к ней была сильнее любви к отцу.

– Джонни, – начал Майк, присаживаясь, – нам нужно серьезно поговорить о том, что случилось тем вечером.