Читаем Путеводная нить полностью

Во вторник, около часа дня, звенит колокольчик над дверью, и я вижу улыбающуюся Бетани. Не успев войти, она достает из сумки наполовину связанный носок и с радостным видом протягивает мне.

— Получилось, получилось! — взволнованно кричит она. — Наконец-то я правильно вывязала пятку! По-моему, за такой подвиг мне положена медаль. На пятку ушло несколько часов.

— Раз несколько часов — значит, что-то явно неправильно, — замечает Маргарет с другого конца зала.

Резкость сестры неприятно поражает меня, но я ободряюще улыбаюсь Бетани.

— С опытом станет легче, поэтому не волнуйтесь.

— А я и не волнуюсь. То есть сначала я, конечно, психовала, потому что у меня все никак не получалось, но я все делала по схеме, и теперь пятка выглядит как надо. Я поняла, что главное — не сдаваться и тогда все получится.

— Вы молодец! — говорю я. Мне ужасно хочется ее обнять. Я в самом деле очень горжусь Бетани. Она проделала огромную работу — и я не только о вязании.

— Жаль, что с поисками работы пока похвастаться нечем. — Бетани как-то сразу сникла.

Через несколько минут приходит Элиза; они садятся рядом и принимаются сравнивать свои носки. Элиза опытнее Бетани; раньше ей уже приходилось вязать носки, правда, не на двух круговых, а на пяти чулочных спицах, которые требуют другой техники.

— Отличная работа, — хвалю я, разглядывая ее носок. Действительно, все просто идеально. По-моему, Элиза — очень целеустремленная вязальщица; она вообще очень целеустремленная.

Последней появляется Кортни. На Цветочную улицу она приезжает на велосипеде, который оставляет у магазина — прикрепляет его цепью к фонарному столбу. Я сразу вижу, как здорово она похудела. Мне хочется похвалить девочку, но я боюсь, что комплимент ее смутит.

— Извините, что опоздала. — Кортни вбегает в магазин, словно порыв свежего ветра. Она снимает шлем, сбрасывает рюкзак и садится на свое место. Через минуту-другую достает вязанье.

— Как у вас дела? — спрашиваю я.

Нам предстоит приступить к самой сложной части — мыску. Хотя мне кажется, что вывязывать мысок на двух спицах проще, многие предпочитают на этой стадии переходить на привычный способ и вязать на четырех или пяти чулочных спицах. Кроме того, мысок можно вывязывать вкруговую крючком методом «волшебная петля». Ну а я предпочитаю две круговые спицы. Так мне удобнее и вязать самой, и учить других.

Я внимательно осматриваю наполовину связанные носки учениц. Судя по всему, они серьезно относятся к работе. В начале занятия мы всегда сравниваем, кто что успел; показ стал для нас своего рода ритуалом. Приятно сравнивать свои достижения и достижения других. Затем я подробно показываю, что делать дальше, и три мои ученицы принимаются за дело.

— Хотелось бы мне также легко найти работу, — вздыхает Бетани, перенося петли с одной спицы на другую.

Элиза смотрит на нее исподлобья:

— Кстати, мне пришла в голову одна мысль насчет вас. Куда вы обращались?

— Куда я только не обращалась! — вздыхает Бетани, и в ее голосе явно улавливалось разочарование. — То есть… во все места, которые приходили мне в голову, — уточнила она. — Если честно, мне не очень хочется целыми днями находиться вдали от детей.

— Ваши дети уже достаточно большие и самостоятельные. — Маргарет отворачивается от покупательницы, которой помогает выбрать пряжу, и встревает в разговор. — У меня самой две дочери, — продолжала она, не обращая внимания на мой укоризненный взгляд, — и мы с ними видимся только по вечерам.

Бетани задумалась.

— И как вам это нравится?

Маргарет пожала плечами:

— Если честно, сейчас с ними сидит отец, чему я только рада. Мы бы, конечно, предпочли, чтобы работал он, зато у него появилось время общаться с дочерьми.

— А мне, если честно, страшно оставлять Энни одну, — признается Бетани.

Я замечаю, как Кортни косится на нее.

— Энни сейчас… немного не в себе, и… в общем, после того, как наша жизнь круто переменилась, мне хочется быть рядом и присматривать за ней. Нет, не подумайте, будто я отлыниваю от работы — я очень хочу чем-нибудь заняться! С одной стороны, если уж работать, то в полную силу, а с другой, — как я буду выкладываться на работе, если стану постоянно волноваться о том, что творится дома?

Я вспоминаю, как переживал по тому же поводу Брэд — отец-одиночка. Коди исполнилось восемь лет, и он терпеть не может сидеть до вечера в группе продленного дня, но он еще слишком мал, и его нельзя оставлять одного дома.

— Простите, Элиза… вы сказали, что думали обо мне? — тихо спрашивает Бетани.

— Да.

— Я дошла до ручки. — Бетани качает головой. — Куда я только не обращалась! Пыталась устроиться официанткой в ресторан — какое счастье, что они меня не взяли! Пробовала стать администратором в офисе зубного врача… В общем, вы себе представляете.

— Но вам и у зубного врача не хочется работать, правда? — уточняет Элиза.

— Если честно, не очень.

Элиза смеется:

— Так я и думала. С таким отношением вас вряд ли куда-нибудь возьмут!

— Но мне нужна работа… иначе в конце концов я окажусь без крыши над головой, — мрачно возражает Бетани.