— А ведь ты даже не догадывался, что именно это утро подарит нам зачатие сына.

— Хотелось бы верить в это твое пророчество, — мечтательно произнес генерал. — Как ни в какое другое.

— Вот и начинай верить. Причем начни с того, что запомни это утро.

— Судьба подарит нам много сыновей, — легкомысленно согласился Гяур, чувствуя, как ноги женщины блуждают по его ногам и как Власта покрывает шелковистыми волосами его торс.

— Э, нет, на многих не рассчитывай, — озабоченно усмирила его фантазию графиня. — Хватит с тебя одного.

— Правда?

— Зато это будет сын, достойный славы и величия княжеского рода Одаров, особенно своего отца Одар-Гяура. И конечно же он станет бесстрашным воином, настолько известным, что славой своей, возможно, превзойдет своего родителя.

— Я не завистливый, это ему простится, — блаженно улыбался генерал, который чуть было не стал национальным героем Франции.

Он слушал Власту, как слушают сказку или романтический бред влюбленной девушки, при этом не мог и не хотел прерывать его. После многих лет кровавых сражений, походов, плена, Гяур наконец начал ощущать давно забытую умиротворенность, в сладостном потоке которой он очищался от жестокости и ненависти; учился жить, не осознавая постоянной опасности и не порождая такую же опасность для других. Он учился обретать то ощущение, которое называется «ощущением дома», ощущением семьи.

— А ты действительно уверена, что это будет сын? — вдруг всполошился Гяур, неожиданно ощутив острую необходимость увидеть перед собой наследника, осознать его появление. — Так желаешь ты или так желают Высшие Силы?

— Так желаем мы с тобой.

Гяур сумел вырваться из полусна и провел рукой по волосам женщины, столь уверенно обещавшей ему сына. Была ли в его жизни женщина, которая обещала бы ему… сына? Не было. Его фантазия вдруг возродила прекрасный облик графини де Ляфер, однако Гяур сразу же попытался развеять его, побаиваясь, как бы Власта не сумела провидчески «подсмотреть». С именем Дианы, с обликом этой прекрасной женщины, он мог связывать многое в своих сугубо мужских мечтаниях кроме мечтаний о семье, доме, наследнике. Впрочем, француженка и сама прекрасно понимала это, не зря же так настойчиво подталкивала его к сближению с Властой. Да, продолжала увлекаться им; да, как всякая самка, она жаждала обладать этим молодым, сильным и достаточно красивым самцом, однако не позволяла ему строить каких-либо иллюзий относительно сотворения надежной патриархальной семьи.

Наверное, Власта ощутила, что в эти минуты рядом с ней в постели оказалась соперница, причем ей не нужно было ломать голову над тем, кто именно способен был пленить фантазии ее будущего мужа. Однако графине Ольбрыхской было сейчас не до ревности. Что будет завтра, то будет только завтра, а пока что этот вожделенный мужчина находится в ее объятиях. И в этом — ее главное преимущество над всеми теми женщинами, с которыми князь уже оказывался в постели или окажется в ближайшем будущем.

Все еще не открывая глаз, Гяур ощутил, как Власта напористо оседлала его и как тела их сливаются, подчиняясь единой страсти, единому порыву, единому ритму движений. Чувство, которое охватило его в эти минуты, стоило того, чтобы пожертвовать ради него всеми сражениями и всеми авантюрами; оно символизировало то величие жизни, которое заставляет ценить эту самую жизнь так, как не способен ценить ее ни один воин мира.

— Разве после всего этого ты способен усомниться, что у нас родится сын? — едва слышно прошептала ему на ушко Власта, когда страсти немного поугасли и она снова улеглась рядом с ним, ласковая и притворно присмиревшая.

— Теперь уже — нет, — решительно покачал головой Гяур. — Да и как можно? Это же так очевидно!

— А вот меня почему-то охватывают сомнения, — спустя несколько минут хитровато ухмыльнулась женщина.

— Какие еще сомнения? По поводу чего? — сонно проворковал мужчина, вновь ощущая, что ноги женщины начинают требовательно сплетаться с его ногами.

— Все ли мы делали так, чтобы у нас появился ребенок, да к тому же — сын?

— До чего же ты коварная, — молвил Гяур, осознавая, что постепенно к нему возвращаются мужская сила и страсть.

— До чего же я влюбленная!.. — по-кошачьи изогнув спинку, промурлыкала Власта, точно улавливая возбуждение мужчины и не позволяя ему угаснуть. — В своей жизни ты сумел усладиться многими женщинами, но ни одну из них ты не сумел влюбить в себя так, как меня.

— Просто ни одна из них не сумела так убедить меня, что является его судьбой, как умудрилась сделать это ты.

— Чему-то же я должна была научиться у несравненной в своем провидчестве графини Ольгицы. Иначе стала бы она считать меня своей наследницей!..

— Не сомневаюсь, что в коварстве своем ты превзойдешь не только Ольгицу, но и всех прочих колдуний и провидиц.

26

Вуйцеховский встретил гетмана у своей кареты. Коронный Карлик прохаживался под ее королевским гербом резким пружинистым шагом, как важный чиновник, который очень торопится, однако снисходительно нашел несколько минут, чтобы выслушать случайного просителя.