Читаем Путь в Колу полностью

Лыжники Клааса Торфинена продолжали прокладывать путь по берегу залива через огромные снежные сугробы и каменные завалы. Пер Клементсон издалека видел крохотные, скользящие по снегу фигурки лыжников, безропотно исполнявших все приказания своего вахмистра. До слуха ротмистра доносилось лишь мягкое поскрипывание полозьев да усталое дыхание впряженных в сани животных. В стылом сумраке гаснущего дня колыхались впереди ветвистые рога оленей. От черной поверхности воды струился прозрачный пар. Сырой воздух пронизывал до костей.

Чтобы сократить путь, лыжники отходили от берега и возвращались опять, спускались в низины и поднимались в сопки. Наконец отряд достиг устья реки Печенги. На краю горизонта размытым рисунком показались очертания разоренной православной обители. Лыжники Клааса Торфинена первыми ворвались в бывший монастырь. В нем было безлюдно, на снегу виднелись следы нарт и оленьих копыт, уходившие в сторону Колы.

Латники распрягали оленей и отпускали их на волю искать себе корм. Во дворе загудели костры.

8

Санный обоз сборщиков податей находился в самом дальнем лопском становище. Оставался один переезд до оскудевшей после свейского разора обители на реке Печенге. А дальше простиралась королевская земля.

Податные люди распрягали оленей и пустили их на ночь кормиться, чтобы утром отправиться в обратный путь - в Колу. Совсем стемнело, и сборщики разошлись по вежам гостеприимных лопинов, чтобы в тепле скоротать долгую ночь. Но недолгим оказался их отдых.

Савва Лажиев услыхал крики и мушкетные выстрелы неподалеку. Он выбежал из вежи и увидел свейских воинов. Сбросив лыжи, они носились по стойбищу и выволакивали на улицу мирных лопинов и податных.

Следом за лыжниками в стойбище входил нартовый обоз. "Бежать! Скорее бежать отсюда! - подумал Савва. - А подати, собранные в дальних погостах Лопи? Не оставлять же тысячи лисьих и собольих шкур за здорово живешь свеям!.."

Но разыскать в темноте пасшихся оленей и запрячь их в нарты уже не было времени. Савва увидел возле соседней вежи четверых податных, пытавшихся оборонить осударево добро. Лажиев кинулся им на помощь, но его сбили с ног. Он проворно вскочил и хотел бежать, чтобы скрыться в тундре, но его повалили опять, заломили назад руки и связали их сыромятным ремнем.

Два латника повели Савву в другой конец стойбища. И вот он предстал перед ротмистром Клементсоном, избитый, с разорванным ухом и синяком на лице. В побитом, с помороженным лицом россиянине ротмистр не распознал Савву.

- Какой ден съехал обоз из Колы? - по-русски произнес Клементсон. Несколько лет подряд ротмистр стоял с эскадроном рейтаров на рубеже Гдова. Там жили русские, и Пер Клементсон научился понимать язык московитов и изъясняться на их варварском наречии.

- Выехал оттуда до рождества, - не сразу ответил Савва.

- Скольким многим числом держат там московитских стрельцов? продолжал допрашивать схваченного лыжниками сборщика податей Пер Клементсон.

Лажиев догадался сразу, что свейское войско держит путь на Колу и намерения у свейского начальника, видать, воровские, коли интерес имеет, какова воинская сила в остроге. Сказать ему правду - значит обнадежить свея: ведь мало в Коле осталось стрельцов.

- Полтыщи стрельцов с самопалами, пожалуй, наберется, - глазом не моргнув солгал он. - А может быть, и того больше. Не считал ведь...

- Откуда их взялось столько? - удивился ротмистр Клементсон.

- По первопутку из самой Москвы их прислали на случай, если какие на то есть литовцы либо ляхи по недобру делу нагрянут, - продолжал Савва. - В кажинном доме постоем стоят воинские люди: то пушкари, то стрельцы.

- А пушек сколько будет в Коле?

- Сколько наберется в остроге пушек - не знаю, истинный крест, не ведаю. - И Савва перекрестился, глядя прямо в глаза свейскому ротмистру.

- Каких держав военные суда и... купеческие также остались на зиму в Кольской бухте? - не унимался Клементсон.

Проходя по острогу, Савва всякий раз видел аглицкое трехмачтовое судно, стоявшее на якоре посреди бухты. Но покинуло ли оно Колу или стоит на прежнем месте - было ему неизвестно.

- Знать не знаю и ведать не ведаю, - молвил в ответ Лажиев. - Но когда выезжали из острога, так будто лес торчали корабельные мачты в бухте. А чьи - не ведаю то ж.

Обозленный бестолковыми ответами московита, Пер Клементсон велел вытолкать его из вежи: все равно ничего путного от него не добьешься.

9

Савву Лажиева и податного Дормидонта Лисина бросили со связанными руками в пустую вежу. Выставили дозорного к ним, чтобы бежать не вздумали.

- Зачем они поубивали податных и обоз пограбили, Савва? - негромко произнес Лисин, когда стихли шаги снаружи. - Ведь в мире и дружбе пребывают государи?

- Волки - они и есть волки, - задумчиво проговорил Лажиев. - А воины свейские хуже даже волков. Те хоть от голода бросаются на людей. А эти сыты, обуты, одеты, а всё грабят... Да найдется и на них управа!

- А с нами-то что будет? - послышался опять негромкий голос Лисина. Зарубили других. Может, и нас также убьют утром. Зачем мы им?