Читаем Путь ученого полностью

Дни проходили весело, но вместе с тем и тревожно. В это исключительно жаркое лето кругом свирепствовали лесные пожары. Николай Егорович всегда с беспокойством посматривал на деревянную крышу сарая, когда Шура возился там со своим двигателем. И действительно, как-то раз Шура начал нагревать раскаленными углями воду в баке, сделанном из консервной банки, и вдруг произошел взрыв. Банка лопнула и разлетелась на куски.

Шура не догадался сделать предохранитель. За это он поплатился ранкой на виске, куда попал осколок.

С помощью прибежавшего Прохора Гаврилыча Шура закидал рассыпавшиеся горящие угли землей. Сарай спасли, но в дальнейшем опыты с двигателями были строго запрещены.

Николай Егорович недаром опасался пожара. Вскоре после случая с Шуриным двигателем сгорела половина домов в Орехове.

В тот день было как-то особенно жарко и душно. Солнце висело раскаленным шаром и почти не светило сквозь густую завесу дыма от горевших где-то лесов. Все жители усадьбы после завтрака разбрелись в поисках прохлады и тени. Ушли в сосновый лес, растянули там гамак и тщетно пытались спастись от жары под горячими, пахнущими разогретой смолой соснами.

Вдруг в соседнем селе Глухове загудел колокол.

— Набат! — приподняв голову, вскричала Вера Егоровна. — Вот несчастье, в такую-то жару!

По дороге, которая виднелась сквозь сосны, уже бежали группами и в одиночку крестьяне из соседних деревень. Прогромыхала пожарная машина.

— Где горит? — громко крикнула Верочка.

— Орехово! — донеслось с дороги.

Не помня себя все бросились домой. Над деревьями парка виден был черный столб дыма, слышался неясный гул и треск. Сквозь этот шум раздавался голос Николая Егоровича:

— Составьте цепь! Составьте цепь!

Николай Егорович стоял по колено в тине пруда, черпал воду ведрами и подавал их громко голосившим женщинам и прибежавшим на помощь соседним крестьянам. Тушение было затруднено недостатком воды, но все же пожар удалось остановить на середине деревни. Николай Егорович и Александр Александрович помогли крестьянам лесом и деньгами, но прежде всего Николай Егорович позаботился приобрести пожарный насос и поставить сорокаведерный бак с водой.

Остаток лета прошел без приключений, и в начале августа начался разъезд. Первым покинул Орехово Николай Егорович.

Насколько радостно звучал колокольчик весной, настолько унылы были его отрывистые звуки в прохладной тишине осеннего утра.

— Скоро все разъедутся, — с грустью говорил Николай Егорович.

Он любил ясные, осенние дни, когда воздух особенно прозрачен, небо светло-голубое и с тихим шелестом падают на поблекшую траву желтые листья. Николай Егорович съездил еще раз на охоту, но нашел только одну отбившуюся от выводка тетерку-матку. Его охотничий пес Джек поднял, правда, еще двух молодых, но они взлетели так далеко в кустах, что стрелять по ним было невозможно. Зато Николай Егорович хорошо погулял и зимой с удовольствием вспоминал этот прозрачный осенний день.

Выехали из Орехова в туманное теплое утро. Николай Егорович обошел дом, запер все окна и входную дверь. По дороге на станцию он почему-то стал сумрачен, на тревожные вопросы Верочки и Лены только отмахнулся.

Ночью, уже в Москве, Николай Егорович встал, и было слышно, как он в ночных туфлях ходит по комнате и что-то сам с собой говорит. Встревоженные Лена и Верочка пошли узнать, в чем дело. Оказалось, что Николаю Егоровичу представилось, что он запер в доме одного из маленьких детей ореховского управляющего.

— И все они тут под ногами вертелись! Наверное, кто-нибудь из них забежал в дом, — повторял он с отчаянием.

Насилу его успокоили, пообещав отправить в Орехово телеграмму с оплаченным ответом.

На другой день телеграмму послали. Сам Николай Егорович написал: «Отвечайте немедленно все ли дети дома не забежал ли кто из них в запертый дом».

Можно себе вообразить, как удивились в Орехове, получив такую телеграмму. Ответ был короткий: «Честь имею доложить в имении все благополучно».

Такая повышенная мнительность была свойственна Николаю Егоровичу. Как-то раз пришел к нему один студент и попросил денег. Николай Егорович подозревал, что тот их сейчас же прокутит, и хотя раньше частенько давал ему денег, но в этот раз отказал. Студент ушел. Вскоре Николай Егорович забеспокоился, целую ночь не спал, все ходил по кабинету. «И как только я мог отказать! — разговаривал он сам с собой. — А вдруг с ним что-нибудь случится? Ну, как он что-нибудь над собой сделает?» К счастью, утром студент пришел опять. Николай Егорович так обрадовался, что дал ему гораздо больше денег, чем тот просил, чем немало удивил студента.

* * *

В 1909 году Николай Егорович начал читать в Техническом училище новый курс: «Теоретические основы воздухоплавания».

Аудитория на первой лекции была переполнена: сидели на столах, на коленях друг у друга.

Жуковский, как всегда, быстро вошел в аудиторию, опустив голову и помахивая платком в правой руке.