Со времени последней вспышки тот заметно успокоился и вернул себе прежнюю невозмутимость. Хотя Ник чувствовал, что Учитель необычайно напряжен. Судя по всему, именно с Ванессы началась его ненависть к кендерам и именно ее он винил во всех своих бедах. Если бы не она, его отец не увидел бы тех жуков, и юному некроманту не пришлось бы сбегать из дома. И кто знает, как бы оно все обернулось…

— Прости, Дреди. — скорбно опустив уголки губ, прошептала малышка. Она опять умудрилась услышать его голос в голове принца. — Тогда я снова была в облике ребенка и не совсем себя контролировала. Я так иногда делаю, когда хочу… хочу вновь пережить ощущения далекого детства. Ты был моим другом. Правда. Я не желала тебе зла.

Ванесса подошла и положила ладошку Никаниэлю на грудь. Ник ощутил мягкую волну тепла, распространившуюся от ее пальцев. Она смыла усталость, подарила покой, утешила покрытое шрамами сердце. И, кажется, даже сумела достичь души Дредерса, где бы он там не прятался.

— Но ты же и правда сбежала из Леса Погибели. — проговорил принц. — Я никогда не видел тебя такой испуганной. Даже когда ты чуть не умерла в Пантиоке.

Кендер убрала руку, и ощущение уюта пропало. Она нахмурилась. Но не как при упоминании темных богов, а по-обычному. Словно при разговоре на нелюбимую тему.

— В Пантиоке я знала, что Тавр меня спасет. Я уже давно видела ростки его способности. — проворковала полурослица. — А что до леса… Попав внутрь, я ощутила что-то странное. Сокрытое. Недоступное даже моим силам. Там таится нечто, спрятанное от взора богов. И оно ждет своего хозяина.

Ванесса замолчала. Молчал и Никаниэль. Дредерс тоже пропал, обдумывая какие-то свои мысли.

Даже галчонок притих, не смея нарушить, опустившуюся на поляну тишину.

Это была тишина прощания.

Принц прекрасно понимал, что раскрыв себя, Ванесса не сможет и дальше оставаться рядом. Да и сумел бы он сам как ни в чем не бывало продолжать общаться с сущностью, способной стать богом?

Сколько ей лет? Десятки тысяч? Сотни? Что такое его долголетие по сравнению с вечностью? Никаниэль даже близко не мог представить себе ход ее мыслей.

— Увижу ли я тебя еще когда-нибудь? — тихо спросил Ник.

Странно, но несмотря на обман Ванессы, он больше не испытывал к ней и тени неприязни. Лишь тянущую боль и пустоту, на месте где была их дружба. Дружба беглого эльфийского принца и непоседливого кендера, считающего себя бардом.

— Вряд ли. — полурослица грустно улыбнулась и подняла руку.

Вспорхнув с ветки, к ней на палец приземлился смешной маленький галчонок. Глядя эльфу в глаза, птенец звонко чирикнул, нахохлился и превратился в облачко серого дыма. Тот мигом окутал Ванессу, а когда развеялся на ее месте стояла совсем другая кендер. С серыми, как пепел, волосами и темно-коричневыми глазами, похожими на две чашки сладкого напитка, что так любят дети.

— Но я всегда буду помнить тебя, Никаниэль. Мой самый дорогой друг.

Достав из-за пазухи до боли знакомую костяную флейту, полурослица поднесли ее к губам, и… ушей Ника коснулась дивная мелодия, какую никто и никогда не слышал во всем Альйоне. Она плыла подобно пушистому облаку, обволакивая и даря покой. Заботы, тревоги, волнения вмиг отступили на второй план, оставив место лишь теплу и воспоминаниям о родном очаге и нежным прикосновениям рук любимой.

А еще почему-то о Садо.

Не в силах удержать слез, принц закрыл глаза, а когда вновь открыл — перед ним стоял только покрытый зеленью дуб, еще недавно уродовавший пейзаж своими голыми ветками. И ласковый ветер донес отголоски чудеснейшей в мире песни.

Глава 49

— Владыка.

— Владыка.

— Владыка.

Один за другим перед Никаниэлем преклоняли колено вожаки различных племен. Долговязые тролли, огромные краснокожие огры, зубастые кобольды и прочие представители притесняемых по всему миру рас. Практически истребленные, они, откликнувшись на зов парламентеров Ника, влились в ряды его армии, чтобы отомстить за века унижений и вернуть дни былой славы.

Или умереть, сражаясь за мечты предков.

— Завтра мы нападем на светлых! — воодушевленно вещал Жаба, и кровавые лучи заходящего солнца придавали его облику воистину величественный вид.

Никаниэль же молча стоял рядом. Скрестив руки на груди, он мрачным взглядом обозревал свое войско. Разбойники, культисты, нелегальные маги, низшие расы, которых уже давно не воспринимали всерьез, и, конечно же, орды всевозможной нежити — Ник привел с собой силу, которой не видел мир со времен Ужасной Войны.

И при этом никто не ждал, что Владыка сам будет произносить речь. Своим поведением и действиями принц заслужил образ нелюдимого, недосягаемого, но от того не менее могущественного лидера. Даже его имя произносили шепотом, а покрытые шрамами воины бледнели и тряслись стоило Никаниэлю лишь бросить на них мимолетный взгляд.