Читаем Путь серебра полностью

Трудности, разумеется, на этом не заканчиваются. У Игоря остается восемь тысяч человек, но буртасы не позволяют пристать к берегу и не пускают к Дону. Войско сейчас находится «в ладьях посреди Итиль-реки», но, видимо, где-то недалеко от переволоки, раз им все еще надо попасть на Дон. Сотник Микула, как положительный персонаж, предлагает план из двух частей: «послать весточку на Русь, запросить подмоги и указать, где она должна поджидать нас у Саркел-реки». (Так автор называет Дон. Видимо, это его собственная идея, я нигде не нашла, чтобы Дон носил такое название, да и странно было бы: слово «Саркел» означает «белая крепость» и относится к городу.) Таким образом, от Дона Игоря должна поддержать конница воеводы Ярополка. Вторая часть – призвать на помощь казаков. (В авторской версии это некая корпорация вольных людей, бродяг, разбойников, как получится. Биографические справки называют Андрея Сербу идеологом казачьего движения.) Истории казачества я не касаюсь, но вот первый пункт у меня вызывает большие сомнения. От этого места до Киева по рекам и волокам – три тысячи километров. Если через Черное море и нижний Днепр – немногим меньше. (Предположительно существовавший сухопутный путь караванов из Булгара в Киев сложился ближе к концу X века.) Это примерно 70 обычных дневных переходов в идеальных условиях, без задержек и без дневок. Месяца два с половиной, а лучше класть три. Значит, гонец будет в Киеве через три месяца, если вообще доберется. Потом время воеводе Ярополку на сбор конницы, потом дорога (около пятидесяти дневных конных переходов). Конница же в любом случае по суше пойдет? Итого подмога может подоспеть примерно через полгода. Где в это время будет находиться войско и, главное, чем питаться? Восемь тысяч человек прокормить в течение полугода, да во вражеской стране! А там ведь уже и зима придет…

Но автора эти вопросы не волнуют, его волнует другое: как гонцам пробраться мимо бдительных буртасов? На помощь приходит Мастер Интриги: под прикрытием горящей ладьи, на которую положены тела умерших после битвы. Опустим историю о том, как «подслушав разговор Микулы и Бразда, боги воды вознамерились помешать осуществлению замыслов русичей», что дополняет фэнтезийную направленность повествования. Я бы сказала, что в этом положении героям и реальных трудностей хватает за глаза и за уши, но нет, надо еще обидчивых богов воды подключить… История, как 400 «дружинников» всю ночь плыли под водой, дыша через трубочки, а еще несли по привязанному к груди мешку, в котором были: кольчуги, шлемы, оружие и верхняя одежда, мне тоже кажется довольно фантастичной. Да еще и ладьи при этом горели, вместе с телами – что за воздух попадал в эти тростинки…

Сокращая лишние подробности: гонцом в конце концов была избрана девушка, «витязиня», как ее называет автор, киевлянка почему-то с персидским именем Роксана, которая пошла в поход в составе войска. В диалоге между Микулой и Казаком (предводителем казаков) намечается очередной хитрый план: девушку поместят в купеческий караван, идущий к Дону, под видом наложницы купца, которую он купил у другого купца, встретившегося по пути, а от берегов Саркела «она помчится на Русь на лучшем скакуне. Скажем, ей удастся сбежать от купца с помощью влюбившегося в нее караванного стражника. В этом случае и успех побега будет выглядеть правдоподобно, и стражник станет ей надежным спутником и защитником в дороге…» Момент этот характерен сразу в нескольких отношениях. Данный план осуществился, но автор только и упомянул, что он удался и «витязиня» справилась с заданием. Другой писатель только из этого эпизода сделал бы полромана, ввел бы заодно любовную линию, и в долгом опасном пути расцвела бы страсть… А. Серба этой возможностью пренебрег, но упустил из виду, что даже лучший скакун в многодневном марше все же не сделает более 50 км в сутки, не говоря уж о деве, которая все же не монгольский батыр… и даже не казак. А момент этот важен, поскольку он входит в цепь обстоятельств, которые позволили русскому войску все же вернуться домой.

Когда в следующий раз действие возвращается к Игорю, конница воеводы Ярополка, за которой метнулась «витязиня», уже здесь, за лесом перед Доном. Но совершенно незаметно, чтобы прошло полгода, хотя уже снег должен начать идти. Да и конница буртасов, выходит, все это время топталась где-то тут, сохраняя боевую готовность, в отрыве от своих баз, скота, семей и так далее. Но автор «делает монтаж», просто выбрасывая промежуток в пять-шесть месяцев.

У автора и героев другая забота: где войску высадиться из лодий, чтобы буртасы не помешали?

Начинается географическая фантастика. Я долго перечитывала этот кусок текста, пытаясь понять, что все же произошло.

«До Саркел-реки рукой подать…»

«…великий князь рассматривал выстроившуюся между русско-варяжским войском и лесом, за которым лежала Саркел-река, вражескую конницу».

«Они причалили к берегу и начали покидать суденышки…»

«…русичи и викинги появились в степи… при вхождении из степи в лес широкого притока Итиль-реки…»