Читаем Путь с небес полностью

Кибероператор стрелкового тира тут же выпустил на поле голографическую имитацию человекообразного робота. Он приближался неровными зигзагами. Горохов трижды выстрелил одиночными, затем быстро, большим пальцем перевел рычажок селектора в положение «авто» и дал пару коротких очередей. Никаких звуков, вспышек или других видимых эффектов вроде движения затворной рамы или отдачи действительно не было. Подача выстрелов и запирание ствола в «звере» осуществлялись иначе, где-то внутри герметичного корпуса. Гильзы, как это показывали в фильмах про индустриальные века, тоже ниоткуда не выскакивали. Да их и не существовало. В одноразовой обойме они были ни к чему.

Робот-призрак подбежал к огневому рубежу и вытянулся по стойке «смирно». Воротов изучил зияющие в его виртуальной броне «пробоины» и, отняв у Гороха пистолет, сверился с механическим счетчиком.

– Поздравляю. – Он торжественно вернул оружие лейтенанту. – Владей!

– Что, вот так запросто? – удивился канонир.

– А чего усложнять? Три в башке, четыре в груди и еще две в животе. – Воротов указал на пробоины в голографическом корпусе фантома. – Все на месте. Ни одного промаха. Результат достойный. Да и ждать-то некогда, завтра начинаем. А что касаемо простоты… Не дарю же, только на военное время одалживаю. Если посеешь, вычту стоимость из жалованья! А стоит он – «боевых» за целый год не хватит, придется еще и «пайковыми» доплачивать, не изволь сомневаться…

Он рассмеялся. Горох покачал головой и поставил «зверя» на предохранитель. Мишень тем временем «запаяла» пробоины в объемном лазерографическом теле и вернулась на исходную позицию. Новое личное оружие лейтенанту понравилось, но, как истинный сын своего века, в опасный диверсионный рейд он предпочел бы идти с лучевой винтовкой или кинетическим иглометом. И не на трофейном чинидском крейсере, а на нормальном малом рейдере вроде «Шторма» или десантном боте класса «Туман». Однако что предпочитает адъютант его светлости, никого не интересовало.

Цель оправдывала любые средства. Преображенский задумал достать Конту, и остановить князя не могли никакие препятствия. Ни прямой запрет Гордеева, ни уговоры стратегов из Генштаба, которые в один голос твердили о необходимости сохранить видимость мира с Тиранией, ни очевидная рискованность операции.

В ответ на приказ Великого Князя Сергей положил ему на стол рапорт об отставке. Гордеев отставку, конечно, не принял, но, немного подумав, подписал указ о предоставлении князю отпуска «в свете стабилизации военно-политической ситуации и в связи с семейными обстоятельствами». Со стороны это выглядело немного наигранно – отпуск с военной службы, когда вокруг шла перманентная диверсионная война и о реальной стабилизации не было даже речи, да не какому-то раненому десантнику, а командующему всей Ударной группировкой… Но строчка «по семейным обстоятельствам» вызывала «на стороне» сочувствие (искреннее и не очень) и компенсировала общую корявость «легенды».

А на все аргументы штаб-генералов Преображенский ответил кратко: «Видимость – не мир». Полководцы понимали, что князь в целом прав. Для прямого вторжения у Тирании просто не хватало сил, но питать иллюзии было глупо – как только эти силы поднакопятся, чиниды сразу пойдут в атаку. Диверсионная же война готовила для этого благодатную почву, а значит, уничтожив главных вдохновителей и организаторов предварительного периода, можно было не только сорвать открытое вторжение чинидов, но и, возможно, отодвинуть его на неопределенный срок. А то и вовсе предотвратить. Ергелана землянам было не достать, но в этом и не было нужды. Новый Тиран был стратегом открытого боя и вряд ли руководил подготовительным этапом лично. Диверсии были коньком другого «зарубежного человека». Советник Конта – вот кто в этой партии был ключевой фигурой, черным ферзем. Его и следовало обыграть. И это было действительно рискованно.

При всей кажущейся наивности, чиниды умели воевать и явно, и тайно. Хорошо воевать. Эффективно. Наверное, потому, что больше ничем в своей жизни не занимались. Работали за них покоренные народы ста планет, а технический прогресс двигали, понятно, технократы. Кое в чем они ошибались, где-то хромала стратегия, где-то – оперативное искусство и тактика, но в общем армия Тирании была грозной силой. И вот прямо в центр этой самой силы князь Преображенский решил вонзить свой карающий кортик. Вернее, всадить пулю (урановую, в термитной оболочке и с внутренним допзарядом). Конечно, это было непросто, разумеется, опасно, да только кто бы рискнул возразить самому Сергею Преображенскому? Кроме его адъютанта Горохова – никто. Да и Горох возражал не против идеи в целом, а против непосредственного участия князя в операции. Рисковать собой у командующего всеми вооруженными силами ОВК, да еще и единственного кандидата на великокняжеский трон не было ни необходимости, ни морального права.