Не успел командир охраны скомандовать ему «встать», как то же проделали все чиниды. Они стояли на горячем песке зоны, опустившись на одно колено и покорно склонив чернявые головы.

– Этого я заберу, – указывая на Тимана, сказал начальнику охраны Преображенский.

– А-а…

– Документы я оформлю, – подоспел Осокин.

– Понимаю. – Охранник кивнул. – Сержант, «браслеты»!

Сергей еще раз окинул равнодушным взглядом коленопреклоненных чинидов и вышел из клетки. За ним вышли Осокин, Горох и охрана. Один из десантников князя сжимал стальной клешней тонкую шею спотыкающегося от страха Тимана. Руки пленника были скованы за спиной, но это было даже излишней предосторожностью. Во-первых, после странной беседы с князем чинид пребывал почти в полуобмороке, а во-вторых, посмей он дернуться, здоровенный десантник сломал бы ему шею легким движением пальцев.

Прощание у трапа было коротким. Князь пожал руку Осокину и одобрительно посмотрел ему в глаза.

– Благодарю за службу, лейтенант.

Полицейскому вдруг стало как-то не по себе. Он даже растерялся. Князь благодарил его вовсе не за поимку Каргина или участие в экскурсии по лагерю. Складывалось впечатление, что он благодарил лейтенанта за службу, которую тому еще предстоит сослужить. Это казалось нелепым и нереальным, но впечатление было до безобразия отчетливым. Осокин пробормотал что-то про «верность Великому Князю и ОВК», но Преображенский его уже не слушал. Он быстро взошел по трапу и скрылся в люке челнока. Следом за ним в чреве корабля исчезли десантники и миниатюрный пленник. Адъютант Горохов шел последним.

– Постой, лейтенант, – позвал его Осокин. – Князь, он… всегда такой?

Горох пожал плечами и вошел в шлюз.

– Странный, – сказал полицейский. – Он достойный, внушительный, но странный. Я немало людей повидал, но таких… Тяжело, наверное, с таким человеком постоянно бок о бок. Как ты выдерживаешь?

– А дьявол его знает! – наконец-то вымолвил Горох с досадой в голосе. – И меня заодно! Бывай, полицейский человек.

– Пока, адъютант. – Осокин махнул рукой и вернулся в транспортер.

Едва закрылся шлюз, из коридора, ведущего в салон, показался Преображенский. Горох насупленно взглянул на князя и сложил руки на груди.

– Ты чего надулся? – совсем не сурово спросил Сергей.

– Сами знаете, – буркнул Горох.

– Знал бы, не спрашивал.

– Так зыркнули на меня, что я голоса лишился! Пока обратно на борт не поднялся, даже шевельнуть языком не мог! Чего я такого сказал-то?!

– Горох, очнись! Когда я на тебя зыркал?!

– Как когда?! В транспортере! Или вы что же, не помните? – Горох изумленно уставился на князя. – Сергей Павлович, вам надо того… к ученым… к врачам…

– Что ты несешь?!

– Так ведь, если вы ничего не помните, это лечить надо. Вы же в лагере пару допросов провели… результативных, и пленного зачем-то с собой прихватили. Может, вас чиниды тогда, на Торбане, незаметно запрограммировали? – осторожно предположил Горохов.

– Я тебе компьютер, что ли? – отмахнулся князь. – Ладно, идем на места. Пора стартовать. Нас ждут Деа и Марта, Юнкер и Медея и еще много каких смутьянских гнезд. И чувствую я, что не на один месяц затянется наше турне по всем этим озлобленным планеткам. – Князь тяжело вздохнул.

– До Нового года? – Адъютанта перспектива такой длительной экспедиции не особенно вдохновляла.

– К Новому году точно не успеем. В лучшем случае ко Дню Объединения или ко Дню защитника Отечества управимся, а в худшем…

– К маю?

– К сентябрю… – Преображенский невесело усмехнулся. – Это тебе не чинидов воевать. Акции усмирения – непредсказуемое дело. Тут никакая стратегия и тактика не срабатывает. Так что настраивайся… И чтобы не смел больше реплики без спроса отпускать!

– Так вы все помните?! – растерялся Горох. – А чего же тогда голову мне морочили?!

Он попытался заглянуть Сергею в глаза, но тот отвернулся и пошел в кабину. Совершенно сбитый с толку, адъютант постоял немного в глубокой задумчивости и двинулся следом…

ГЛАВА 3

Февраль 2324 г. ОВК