Так вот, Занда утверждала, что сумела изготовить эссенцию, способную причинять вред нежити и при этом безопасную для людей. Она бы и сама проверила действие зелья, но муж категорически не подпускал ее к кладбищу. И остальные горожане его в этом поддерживали. Но, на всякий случай, смесь нанесли на стену и ближайшие к реке здания.

А еще по флакону получил каждый из Соколов.

Причем Ник не уследил, и свой Ванесса тут же попробовала. Она сказала, что на вкус тот как радужный камень под сиропом печали. Ее никто не понял, но желающих повторить дегустацию не нашлось.

— Пришли. — объявил Малем, обернувшись к спутникам.

И действительно, узкая тропинка привела их прямо ко входу. Похоже некогда кладбище окружала невысокая каменная ограда, но теперь от нее осталась лишь полуразвалившаяся арка с ржавой железной калиткой. В лунном свете хорошо были видны увитые плющом статуи, изображающие животных с людскими лицами.

— Слуги Калиода… — почтительно прошептал Ангс.

Налетел легкий ветерок и наемники, несмотря на теплую погоду, зябко поежились. Люди веками хоронили здесь своих усопших, и кладбище успело обзавестись давящей на психику аурой. Каким бы храбрым ты не был, но только глупец не страшится неизвестности. А что делает Мерфал с выигранными у бога перерождений душами не знал никто.

— Вперед. — тихо скомандовал Никаниэль.

Глава 45

Напряженно вглядываясь, вслушиваясь и вертя головами во все стороны, отряд ступил на рыхлую землю кладбища.

Ничего не изменилось.

Все так же шелестел ветер, стрекотали цикады, порхали с ветки на ветку ночные птицы. Малем обнажил меч, Гвойнан взял в руки булаву, Никаниэль и Ангс приготовили луки. Люминистилл Ник решил пока не доставать — если действительно объявится нежить, то артефакт вспыхнет ярким светом, и после этого скрывать его свойства и дальше будет затруднительно. Лучше бы вообще обойтись без его помощи. К тому же эльф возлагал серьезные надежды на магию Юлланай.

— Держите зелья наготове. — распорядился принц. — Если что, сразу плескайте на оружие. Ванесса, подойди. Поможешь со стрелами. Юла, надеюсь у тебя есть подходящие заклинания?

— Чего это ты раскомандовался? — настороженно осматриваясь, возмутилась волшебница.

— Потому что я штрейс и руковожу миссией.

— Маги не подчиняются штрейсам. И сержантам. Только капитану. — пояснила она.

— Хорошо, делай что хочешь. Польза-то от тебя вообще будет?

Девушка хотела еще что-то сказать, но тут Малем неожиданно остановился и поднял вверх руку.

— Тихо!

Отряд замер.

Неподалеку раздался подозрительный шелест. И он приближался.

Наемники перехватили оружие поудобнее и приготовились лицом к лицу встретиться с опасностью. Накладывая стрелу на тетиву, Ангс едва слышно вознес молитву Лаоду.

Подобравшись вплотную, звук, казалось, раздавался со всех сторон. Объемный, давящий, противный до зубного скрежета. Юла начала бормотать какое-то заклинание.

И тут из за деревьев вынырнула целая стая стремительных теней. Они пронеслись над головами бойцов, не причиняя им вреда. И даже если кому-то досталось крылом по голове, то он не сильно расстроился.

— Тьфу ты! — облегченно выругался Малем, принимая чуть более расслабленную позу. — Не грызуны, но тоже мерзкие твари.

И пусть некоторые считали, что летучие мыши пьют человеческую кровь и уносят детей к себе в гнезда, Ник прекрасно знал, что на самом деле те могут покусать максимум корову. И бояться их, в общем, нечего.

— Идем дальше. — скомандовал он, ослабив тетиву. Со стрелы беззвучно упала капля алхимического зелья — Ванесса успела намазать наконечник.

Отряд продвигался вглубь кладбища, следуя вдоль русла реки. Постепенно свежих могил становилось все меньше, и их взору предстали древние покосившиеся надгробия, заросшие мхом и лишайником.

Никаниэль никак не мог понять людской традиции класть булыжник над телом захороненного родственника. Ему казалось, что подобный ритуал больше подходил бы, например, дварфам, влюбленным в металл и камень. Разве не лучше посадить над умершим дерево и позволить последующим поколениям за ним ухаживать, выказывая уважение предку?

Едва не споткнувшись, Ник взглянул под ноги. Корни разросшейся сосны опрокинули надгробие и теперь оно лежало, обреченно взирая в ночное небо. Принц наклонился и очистил камень от сора и мха. Когда-то на его поверхности определенно было высечено изображение с надписью, но дожди и время хорошо потрудились, и теперь разобрать что-либо не представлялось возможным.

Никаниэль осмотрелся.

Повсюду, среди редких деревьев с местами ободранной корой, в хаотичном нагромождении торчали покосившиеся посмертные плиты. Безмолвные, безликие. Пережитки прошлого. Некоторые простояли тут так долго, что успели наполовину врасти в землю. А другие и вовсе рассыпались, превратившись в едва заметные холмики, покрытые хвоей и опавшими листьями.