— Понимаешь, кое-кто из земных ученых прознал о четырехмерных кисках; они сообразили, что все наши крохи успеют окончательно вымереть прежде, чем хоть один из столпов науки доберется до Паллады в следующее противостояние. И потому они предложили нам по миллиону долларов за каждую киску, которую удастся сохранить живой или хотя бы мертвой.

— И вам удалось?

— Конечно, мы пытались, но они не хотели сохраниться. После смерти они уже ни на что не годились, и нам приходилось их хоронить. Мы пробовали зарывать трупы в лед, но все равно сохранялась только шкурка, а внутренности разлагались. А ведь ученым-то нужны были как раз внутренности! Само собой, зная, что за труп каждой киски дадут миллион, мы старались изо всех сил. Одному из нас пришло в голову погружать зверюшек в горячую воду прежде, чем они издохнут, чтобы все ткани как следует пропитать жидкостью. А когда крошка умрет, мы смогли бы заморозить воду и получить сплошной кусок льда с телом внутри.

У меня челюсть отвисла:

— И это сработало?

— Мы старались как умели, сынок, но никак не могли заморозить воду достаточно быстро. К тому времени, когда льдина промерзла насквозь, этот четырехмерный орган в мозгу все равно разлагался. Мы замораживали воду все быстрей и быстрей — но тщетно. А тем временем у нас осталась всего одна четырехмерная киска, да и та была уже при последнем издыхании. Мы пришли в отчаяние. И тогда одному парню пришло в голову, как можно заморозить всю воду в долю секунду. Он соорудил хитроумную машину. Мы взяли последнюю малышку и погрузили ее в горячую воду; киска бросила на нас последний взгляд, издала странный тихий возглас — и умерла. Мы нажали кнопку и заморозили ее, всего за четверть секунды превратив в целый кусок льда. — Тут Марк испустил такой тяжелый вздох, что он весил, наверно, добрую тонну. — Но это оказалось бесполезно. Четверть часа спустя внутренности киски разложились, и мы потеряли последний миллион долларов.

У меня перехватило дыхание.

— Но, мистер Мак, вы только что сказали, что заморозили эту четырехмерную киску всего за четверть секунды! У нее же просто не было времени, чтобы разложиться!

— Верно, сынок, — ответил Мак с тоской в голосе. — Понимаешь, мы делали все слишком быстро. И малютка не сохранилась как раз из-за того, что мы заморозили эту проклятую горячую воду так дьявольски быстро. Видишь ли, лед был еще теплым!

ОРУЖИЕ

В Зале совета воцарилось глубокое молчание. Пятеро марсиан с возвышения кафедры взирали на стоявшего перед ними землянина. Их странные, с кошачьими чертами лица хранили выражение полнейшего безразличия. Если б не живой блеск зеленоватых глаз, эти существа в своей неподвижности вполне могли сойти за изваяния. Глаза эти, как казалось Престону Кельвину, просверливали его насквозь.

Глава старейшин Марса, стоявший в центре кафедры, обратился к нему:

— Землянин, твоя просьба об аудиенции у совета удовлетворена. Что хочешь ты от старейшин Марса?

— Помощи, — отрубил Кельвин, памятуя, что с марсианами лучшая политика — резкость. — Нам требуется помощь в борьбе с силами зла.

Сероватые тактильные щупальца главы старейшин вздрогнули.

— Марс не поддерживает подобных контактов с Землей. Помощь не будет оказана.

— Очевидно, вы не знакомы с действительным положением вещей, ваше превосходительство. По поручению человечества и во имя его я обращаюсь к вам с этой просьбой. Не дайте погибнуть демократии.

— Мы следим с неослабевающим вниманием за положением дел на Земле, — последовал безучастный ответ. — Но каждая цивилизация должна идти своим, самостоятельно выработанным путем.

Плечи Кельвина поникли. Его предупреждали о глубочайшем бесстрастии этой сверхрасы, продукта несчетных этапов развития цивилизации Марса, но реальность превзошла все ожидания, а верить в поражение не хотелось.

Он решил подойти к делу с другой стороны.

— Наши интересы здесь обоюдны. Если зло восторжествует, на Земле воцарится культ ненависти. Тогда Марсу придется задуматься о собственной безопасности.

— Мы не страшимся угроз с Земли, вам следовало бы знать об этом. — Голос марсианина даже не дрогнул, продолжая излучать лишь холод полнейшего равнодушия. — Мы позволили вам колонизовать юпитерианские и сатурнианские миры, интерес к которым нами давно утрачен, но Марс мы сумеем отстоять.

Кельвин не смог подавить вздох.

— Поймите, я не прошу материальной поддержки. Моя просьба касается только оружия. Вы, обладающие такой силой и мудростью, способные завладеть всей вселенной, но пренебрегшие этим, неужели не поделитесь частичкой знаний с юной цивилизацией Земли? Во имя ее процветания?

Едва различимый шепот достиг ушей Кельвина: пятеро членов совета о чем-то совещались. И снова размеренный, невозмутимый ответ старейшины:

— Вы правы, наша мудрость велика. Настолько велика, что мы без сомнений заявляем — всякая цивилизация должна идти своим путем. Помощь оказана не будет.

Их равнодушие представлялось непобедимым, но Кельвин отважился еще на одну, последнюю попытку.