Читаем Путь хунвейбина полностью

Только я начал проваливаться в сон, как за стенкой вскрикнула девушка: «О-о-о-о!». Я сразу понял: Петр отложил изучение структуры государственного капитализма в сталинском СССР. Минут тридцать скрипела кровать, девушка покрикивала, произносила что-то на польском, Петр тяжело дышал. Я, конечно, был рад за польского товарища, но заснуть не мог - звуки чужой любви меня выводят из равновесия, которое так необходимо для умиротворенного сна. Наконец Петр тяжело ахнул, девица выдавила: «О-о-о-о!». Наступило затишье, и я попытался поскорей заснуть. Считал до ста, представлял шум прибоя… Не успел! Минут через 20 вновь заскрипела кровать, Петр задышал, а девушка начала покрикивать. Нет, правда, Петр имел полное право разгуливать в футболке с надписью - «Your teatcher for sex».

Утром я столкнулся в ванной, общей для двух комнат, с голой рыжей девицей. Она игриво улыбнулась, построила бровки домиком и приветствовала меня: «Добро утро, русич!» Какое-либо стеснение с ее стороны я не заметил.

- Это твоя девушка? – спросил я Петра.

- Как тебе сказать… Может быть… мы познакомились недавно на нудистском пляже …

- И она тоже едет с нами в Лондон?

- Конечно!

- Она тоже против капитализма и хочет побольше узнать о марксизме?

- Не знаю, - Петр, похоже, не заметил иронии в моем голосе. – Но она очень недовольна режимом Леха Валенсы. Он во всем подчиняется католической церкви, а попы хотят запретить не только аборты, но нудистские пляжи, где она и ее подруги любят отдыхать.

Сейчас я понимаю, что моя ирония была совсем неуместна. Бунтовать против авторитарной системы людей заставляют совершенно разные причины, порой самые экзотические. Один хочет больше получать, другой – читать то, что ему заблагорассудится, третий - купаться и загорать без трусов. И если система не позволяет им реализовать свои желания, они начинают выражать недовольство. Я не знаю, чем сейчас занимается та рыжая полячка, наверное, она давно стала матерью семейства, но я вспомнил ее, читая интервью с испанским анархо-синдикалистом Августином Акостой. Отвечая на вопрос, кто участвовал в сопротивлении диктатуре Франсиско Франко, Акоста ответил: все группы населения. Даже любители порно участвовали, потому что Франко запрещал порно, и им приходилось совершать путешествия в Париж, чтобы его посмотреть. Польская католическая церковь, настаивая на юридических запретах греховного поведения, подталкивала грешников в сети ушлого хлопца Петра.

В Польше я познакомился с незамысловатыми, но очень действенными методами политической дискредитации противника. Оппозиция выдумывала о Лехе Валенсе всякие небылицы. Например, оппозиционная газета писала, что президент не способен выполнять свои государственные обязанности, потому что на даче он упал с сеновала и сломал позвоночник. Валенса зачем-то опровергал эту информацию с экрана телевизора: «Я жив и здоров, с сеновала не падал». В другой раз оппозиция распустила слух, что жена Валенсы, женщина, которая давно вышла из возраста деторождения, забеременела. А все почему? Потому что ревностный католик Лех Валенса не пользуется презервативами. Валенса вновь появлялся на голубом экране с глупым опровержением: «Моя жена не беременна!». И его авторитет в глазах обывателя падал.

В общем, из Польши в Лондон отправилась веселая компания. Мне запомнилась группа парней в ковбойских шляпах и «казаках» и, конечно, девицы в довольно откровенной летней одежде. Рыжая все время крутилась рядом с Петром. Другие девицы тоже быстро нашли кавалеров. Мы уехали из Варшавы рано утром, вечером уже были в Германии. Ночью с задних сидений доносились охи, которые обычно испускают женщины, когда в них вводят. Но я уже не обращал на звуки любви. Я устал и быстро уснул. Ночью проснулся всего один раз, когда переезжали через Рейн. Я увидел какой-то гигантский завод. В голове мелькнула мысль о немецком рабочем классе, о «Новой рейнской газете» Маркса и Энгельса, с заднего сидения донесся очередной ох. «Молодцы, эти поляки! - подумал я. – Работают без устали». И опять провалился в сон. Проснулся - Бельгия, подъезжаем к Брюгге. Водитель остановился на заправке, мы вышли из автобуса, было забавно наблюдать, как полячки показывают друг другу пунцовые следы от засосов. Петр и его товарищи прогуливались с довольным видом.

На автобусе мы доехали до бельгийского портового городка Остенде. У меня возникли небольшие проблемы перед посадкой на паром. Бельгийская пограничница никак не могла понять, почему корке моего паспорта написано: «Union des republiques socialistes sovietiques».

- Этого же государства больше нет!

- Но советские паспорта остались, новые еще изготовить не успели, - объяснил ей Дейв на английском.