Читаем Путь к сердцу женщины полностью

Похоже, чтобы не ударить в грязь лицом, мне предстояло съесть все запасы пищи, хранившиеся в доме. Знал бы заранее – еще неделю назад объявил бы голодовку.

Следующее блюдо, выложенные в линию кусочки разноцветного... кажется, мяса, мне было рекомендовано есть справа налево, через один.

Не переставая жевать, я рассмеялся и в шутливой форме посоветовал не делать из еды культа.

– А из чего же? – в один голос воскликнули озадаченные женщины.

Я не ответил: кусочек оранжевого мяса завяз в зубах.

Пытаясь отдышаться после одиннадцатой смены блюд, я задумался: а стоит ли любовь таких жертв? И любовь ли это?.. Я взглянул в светящиеся надеждой глаза Сеи и мужественно сжал челюсти. Что-то хрустнуло.

– Надо было сначала покатать по столу, – сказала одна из женщин.

Когда вместо нового блюда мне вынесли на тарелке исходящее паром свернутое рулончиком полотенце, я внутренне возликовал, сочтя трапезу оконченной.

Полотенце оказалось фаршированным. Внутри я обнаружил что-то вроде овощного рагу, только из фруктов. Превратно истолковав мой взгляд, тетя Сеи любезно разрешила:

– Оболочку можно не есть. Мой братец тоже частенько ее оставляет.

Наконец – о, чудо! – сестра Сеи вышла на террасу с пустыми руками и непокрытой головой, только для того, чтобы убрать со стола опустошенные тарелки, а старшая из женщин произнесла многозначительно: “Итак...”. Я весь обратился в слух, ожидая ее вердикта, и даже нашел в себе мужества облизать палец, чтобы соответствовать торжественности момента, но не дождался. Вместо этого она сказала:

– Знаешь, Сея... По-моему, твой приятель достаточно подготовлен. Как ты думаешь, не пора ли познакомить его с кери-бери?

Сея одарила меня трогательным взглядом исподлобья, срывающимся голосом произнесла: “Конечно, бабушка”, и едва заметно пожала плечиком, показав этим: а что я могу сделать?

– Только, боюсь, одной мне его не донести, – заметила сестра Сеи.

– Помочь? – кратко спросил я, хотя и не был уверен, что смогу самостоятельно подняться с коврика.

– Нет, что вы! – сказала бабушка. – Физические нагрузки на голодный желудок противопоказаны! Мы сами все сделаем.

Женщины легко вспорхнули со своих ковриков и на цыпочках прошелестели за занавеску. Я смотрел им вслед, особенно Сее, если я ее ни с кем не перепутал, и думал, что, наверное, вижу ее в последний раз.

За занавеской что-то громко зашипело. Потом зазвенело. Раздался знакомый смех.

Усилием воли я поднял себя на ноги и нетвердым шагом приблизился к перилам террасы из розового мрамора с белыми прожилками, похожего на застывший бекон. Высокие волны по-прежнему лизали скалу с аппетитом, для меня недостижимым. Хлопья белой пены, украсившие их гребни, цветом напоминали сладкую помадку.

Тридцать метров, подумал я. Всего каких-то тридцать метров. И бросив прощальный взгляд на занавеску, за которой как раз обозначился округлый бок неизвестного громоздкого сооружения, со словами “Под Фобосом бывало и хуже” перевалился через перила.

Брызги слегка пересоленной, на мой вкус, воды, казалось, достигли основания террасы.

– Мама! Ну почему они все такие? – донесся оттуда раздраженный, но все еще родной голос.

Я с трудом перевернулся на спину и стал потихоньку грести от берега...