Читаем Путь эльдар: Омнибус полностью

— Мы убили их, — тихо ответил корсар, встречаясь глазами с кем-то из собравшихся в зале. Говоря, он видел смятение и отвращение на лицах сородичей. — Я убил их: сына Де’вака и его телохранителей. Я разнес их челнок на куски и развеял их пепел в пустоте. Это была бессмысленная жестокость и худший удар, который я мог нанести имперскому командующему.

Арадриана окутало молчание, более жуткое, чем грозные обвинительные выкрики. Изгой ощущал волны презрения, которые исходили от членов совета и срывали с него последние клочки истрепанной гордости. В голове корсара вновь и вновь звучали отголоски их бессловесного обвинения: «хладнокровный убийца».

— Что ж, теперь мы, возможно, получили ответ на вопрос «почему?» — сказав это, Келамит положил руку на плечо Арадриану и посмотрел на него с тихой печалью. — Благодарю тебя.

— Но ещё нет объяснения, «как?», — вмешался высокий, хорошо сложенный эльдар, который сидел напротив ясновидца. На бледном, узком лице советника выделялись раздувающиеся ноздри и ярко-голубые глаза, а облачен он был в голубые и синие одеяния с белым шитьем. Изгой знал его — все жители мира-корабля знали Архатхайна, первого среди автархов. Поднявшись, воин приблизился к Арадриану, не отводя от него взгляда.

— Командующему Де’ваку, как я понимаю, ничего не известно о том, что ты связан с Алайтоком, или о том, где можно найти мир-корабль?

— Именно так, автарх, — ответил корсар, который хотел бежать от этого пронзительного взора, но не мог, прикованный к месту его мощью. — Место моего рождения никогда не упоминалось в разговорах с ним или Дарсоном, и Алайток находится вдалеке от людских глаз. Я не понимаю, как…

Эльдар умолк, задумавшись над вопросом. Сердце у него упало ещё глубже, хотя это и казалось невозможным: даже признание в убийстве сына губернатора меркло на фоне откровения, вспыхнувшего в голове изгоя. Паника охватила корсара, когда он почувствовал на себе бесстрастные, изучающие взгляды десятков членов совета, окружавших Арадриана со всех сторон.

— Комморриты, — он прямо посмотрел в глаза Архатхайну. — Иерарх поджидал в Паутине, когда Лазурное Пламя бежало из засады в Натай-атиле. Мы думали, что он просто воспользовался шансом, но…

Корсар позволил собравшимся сделать вывод, оказавшись не в силах произнести его вслух. Молчание нарушил Келамит, и, когда изгой повернулся в сторону ясновидца, глаза у того пылали энергией.

— Ожесточенный и обозленный, немыслимо разгневанный совершенным против него предательством, Кхиадис-иерарх направит командующего Де’вака к объекту его презрения, — неестественный взор псайкера остановился на изгое. — Имперский губернатор приведет союзников, ибо он обманом убедил их, что Алайток — логово пиратов, в прошлом терзавших звездные системы людей. С ним явится целый флот, и солдаты армии Императора. И, кроме них, придет иной, титан среди людей, повелитель ордена имперских космических десатников. Имя ему — Ахол Надей; рука и слово его принесут погибель Алайтоку.

Услышав пророчество, Арадриан вздрогнул — ему вспомнились грезы, наполненные огнем и предостережениями Тирианны. Корсар почувствовал дрожь, но не собственную, а самого Алайтока. Ему показалось, что в глубинах мира-корабля кто-то ударил в громадный барабан, и отголоски грохота за несколько мгновений донеслись сюда, в купол на краю звездолета. Вслед за этим ощущением у изгоя убыстрился пульс, и в биении колотящегося сердца перед его мысленным взором встал образ из Гирит-Рислейна: яростный пламенный великан, творивший резню везде, где бы ни ступал.

Пробуждался аватар Кхаина, и на Алайток приходила война.

Купол Кристаллических Провидцев окутывал сумрачный свет умирающей звезды, на орбите которой находился мир-корабль. Оранжевые лучи отражались от лиц ясновидцев прошлого, ставших единым целым с сетью бесконечности Алайтока. Сейчас в просторных, чудесных рощицах, среди голубых и серебристых деревьев, стояли десятки кристаллических статуй, некогда бывших телами псайкеров.

Сгибая и разгибая пальцы, Арадриан пытался немного сбросить напряжение, скопившееся в мышцах. Каждый сустав казался окостеневшим, каждый нерв — натянутым. В голове возбужденно гудели мысли о возможном грядущем. Теперь алайтокцу оставалось только ждать.

— Возможно, тебе приятно будет узнать, что Тирианна хорошо справляется, — прознес Алайтин, ждавший вместе с ним. Эльдар сидели на изогнутой лавочке из белого мрамора, спинами к мерцающему черному пруду. Ясновидец был в боевом облачении, рунном доспехе поверх длинных одеяний и закрытом шлеме, украшенном драгоценными камнями. Как и Арадриан, он пришел сюда без оружия, и, хотя уже несколько раз объяснил важность этого, изгой чувствовал себя обнаженным, лишившись меча и пистолета. Кроме того, бывшему страннику не помешала бы удлиненная винтовка. Поймав себя на этой мысли, алайтокец понял, что очень быстро привык к воинской амуниции, хотя сражаться начал далеко не с рождения.

— Осталось немного, — добавил Алайтин и ненадолго отвернулся.