Читаем Путь эльдар: Омнибус полностью

Космос казался невероятно сжатым, словно детское представление о Галактике, воспроизведенное в голограмме, которую можно было поворачивать и изменять. Странник сумел заглянуть дальше солнц, увидеть вихревые туманности, что извивались в картинах шокирующего совокупления или уносились прочь, будто стайки звездных птиц, мечущиеся по небосводу.

Испытывая головокружение и тошноту, Арадриан отшатнулся и отвел взгляд, уставившись на носки сапог, как на опорную точку реальности и стабильности. Это не помогло, и изгой, потеряв равновесие, начал заваливаться набок, а палуба словно сминалась и шла волнами.

— Таращиться в бездну не слишком приятно, немногим в ней что-то бывает понятно.

Подняв глаза, упавший на четвереньки изгой увидел, что к нему подходит Финдельсит с протянутой рукой. Снова надевший маску арлекин помог Арадриану подняться.

— Тяжко смертным смотреть туда, где кончается природа и начинается варпа свобода, — прибавил он. — Где росли наши башни и города сверкали, темные сны безумного бога себе власть забрали.

Судорожно сглатывая и опираясь на Финдельсита, странник выпрямился. Он старался не поворачиваться к окнам, сосредоточившись на личине Великого арлекина. Благодарно кивнув, Арадриан неловко зашагал к двери, не в силах говорить об увиденном.

Узрев безумие владений Хаоса, изгой пребывал в смятении, когда Эстратаин сообщил ему о скорой высадке. Экспедиция добралась до пункта назначения, старого мира Миарисиллион, расположенного где-то в глубинах Ока Ужаса. Странствие не обошлось без треволнений, поскольку Лоно Разрушения служило домом не только имматериальным врагам, но и недругам из плоти и крови — например, легионам космодесантников, когда-то предавших человеческого Императора. Порой за счет скорости, порой благодаря осторожности, «Фаэ Таэрут» избегал этих угроз по пути к цели, но экипаж всегда был готов развернуть звездолет и бежать, если бы новая опасность или преграда оказались непреодолимыми.

Шар Миарисиллиона почти заполнил навигационный дисплей, на который в естественных цветах выводилось изображение космоса впереди по курсу. Между серыми клочьями облаков Арадриан замечал синие моря и белые земли; похоже, это была замерзшая планета, с материками, скованными льдом. Он уточнил у Каолина, но пилот, знавший не больше товарища, только пожал плечами.

Войдя в верхние слои атмосферы, «Ирдирис» устремился следом за кораблем арлекинов, покрытым красно-зеленым ромбовидным узором. Чуть позже они нырнули в облачную завесу, и Арадриан переключил устройство сферической визуализации на дополненное отображение внешнего мира. Судно Финдельсита обозначалось в нем пульсирующей руной чуть впереди звездолета изгоев.

Вырвавшись из облаков на сверхзвуковой скорости, корабли поравнялись и перешли на маршевый полет над бурным океаном, усеянным белыми верхушками сталкивающихся волн. На воде мелькали отблески солнечного света, хотя алайтокец не видел в небе звезды, посылающей лучи. Несмотря на это, с большой высоты можно было разглядеть вдали линию терминатора; ночь отступала к горизонту.

Каолин начал снижать «Ирдирис» по глиссаде с торможением, и какое-то время спустя Арадриан заметил землю. На краю поля зрения возвышался утес из темного камня, различимый с такого расстояния только благодаря огромным пенящимся волнам, разбивающимся о его скалистое основание. Когда они подлетели ближе, молодой странник рассмотрел на вершине откоса руины здания. Из океана выступали колонны и груды каменной кладки, рухнувшие с утеса на протяжении эпохи выветривания.

Полуразрушенное здание тянулось в обе стороны по вершине скалы. Оно представляло собой необыкновенное переплетение многоэтажных башен, лестничных клеток и подвалов. Уровни, разделенные полами, соединялись пандусами или шахтами. Иногда весь этаж занимали лабиринты маленьких комнат, порой — широкие коридоры и переходы.

Строение расширялось дальше, уходя от берега; куда бы ни посмотрел Арадриан, он видел только нескончаемое море белого камня, которое показалось ему с орбиты вечной мерзлотой. Каждый клочок земли до самого горизонта покрывали купола и мосты, башни и чертоги. По цельным пилястрам, устремленным в небо, вились длинные лестницы без перил, поднимаясь к круглым балкончикам на вершине. Извилистые мостовые, описывая сложные петли и геометрически точные завитки, разделяли широкие площади, уставленные колоннами, и плазы, заполненные статуями.

Всё это, за исключением обвалившегося участка на прибрежном утесе, выглядело поразительно целым. Алайтокец ожидал увидеть развалины, сокрушенные великими потрясениями Грехопадения, но город казался таким неповрежденным, нетронутым, словно его обитатели мирно отбыли куда-то всего несколько циклов назад.

Ветер трепал серые и зеленые вымпелы на высоких флагштоках.

— Посмотри-ка туда, — указал Каолин.