Читаем Путь эльдар: Омнибус полностью

Гемункул поглядел с высоты на разрушительный результат своих действий, а потом поспешно отключил луч. Подобрав полы мантии, он стремглав помчался от оружия, стараясь удалиться от него как можно дальше. Он едва успел убежать, когда с верхних уровней обрушились колонны света, чтобы уничтожить вышедшее из-под контроля орудие, пока то не принесло еще большего вреда. Плотное скалистое вещество террасы завибрировало под его ногами, словно камертон. Рассеянная лучами материя образовала клубящиеся облака тьмы, которые окутали Беллатониса и лишили его какой-либо ориентации в пространстве.

Он споткнулся и почувствовал, как поддается поверхность под его ногами. Одиночный луч медленно полз по террасе в его направлении. Ужасающе яркий свет пронзил взметнувшиеся облака пыли, методично аннигилируя все на своем пути.

Беллатонис попытался сконцентрироваться, чтобы снова взлететь в воздух и спастись. К его отвращению, чувство близкой опасности сковывало его примитивное подсознание и не давало ему вырваться из того, что оно считало нерушимыми законами физики. Теперь, когда к нему стремительно приближалось уничтожение, Беллатонис ощутил лишь легкое недовольство своим недостаточным самоконтролем.

Кто-то с неистовой силой вцепился ему в руку и выдернул прямо с пути луча. Оказавшись вдали от сияния, Беллатонис стал лучше различать окружающее и понял, что это был Ксагор, который втянул его в нишу в стене утеса.

— Хозяин слишком много рискует! — проорал взволнованный развалина, перекрывая вой проходящего мимо луча.

Беллатонис снисходительно улыбнулся своему прислужнику.

— Твоя верность, как всегда, делает тебе честь, Ксагор, и доставляет мне радость, — сказал он. — Признаюсь, мой маленький эксперимент привлек чуть больше внимания, чем я предвидел. Скажи, ты не видел, выжил ли кто-то из гротесков?

Ксагор быстро закивал и показал вверх, на скалу. Гротески ползли к вершине, подчиняясь последнему приказу Беллатониса. Подтягиваясь вверх, они выглядели, как уродливые серые клещи на боку черного мохнатого зверя. Если их надолго оставить под руководством собственного прискорбно ограниченного сознания, они перестанут быть покорными. Они снова войдут в состояние берсерка и начнут нападать на все, до чего можно добраться. Учитывая, где сейчас находились гротески и куда они двигались, Беллатонис решил, что в текущих обстоятельствах ему все равно, случится это или нет.

Атака гротесков и импровизированный эксперимент Беллатониса открыли брешь в обороне. Воодушевленные успехом, сторонники Ксхакоруаха снова сплачивались и начинали наступать. Сначала вперед потек лишь слабый ручеек, но он превратился в настоящий потоп, когда они осознали, как можно спастись от убийственных лучей. Мандрагоры, ур-гули и безымянные твари карабкались, ползли и извивались вверх по скалам. На ярусах крепости холодной молнией вспыхнуло насилие. Всюду со смертоносной скоростью мелькали костяные клинки, зубы и когти.

Лучи, которые удерживали Ксхакоруаха, исчезли, те, кто управлял ими, вынуждены были бежать, спасая свою шкуру. Гигантский король теней, наконец, смог вырваться на свободу и рвануться в бой. Он прыгал вверх по утесам, выкрикивая имя брата, и усердно сеял смерть своей тяжелой косой. Ничто не могло устоять перед ним.

— Знаешь что, Ксагор? — с холодной улыбкой произнес Беллатонис, когда мимо их ниши пронесся разъяренный король теней. — Я думаю, что Ксхакоруах еще может победить в этом бою.

— Ура? — жалобным голосом спросил Ксагор.

Когда они выбили двери тронного зала Азоруаха, Беллатонис ожидал какой-нибудь последней меры обороны. Выжило лишь три гротеска, но Ксхакоруах был столь впечатлен боевыми заслугами этих монстров, что настоял на их присутствии во главе ударного отряда. Больше всего король теней был восхищен их способностью выживать под воздействием необычного оружия Азоруаха, которой не было ни у кого из его приспешников.

— Когда я увидел, как против нас применяют лучи, я кое-что понял на их счет, — объяснил Беллатонис. — Они основывались на принципе резонанса, который иногда называют катастрофической гармонией. Если перенести этот принцип на почву Аэлиндраха, то такое оружие должно полагаться на восприятие своих жертв, чтобы произвести больший эффект, чем обычно.

— И как же твои создания справились с этим? — прогремел Ксхакоруах с некоторым раздражением из-за многоречивого ответа гемункула.

— Я частично ослепил и оглушил их. У каждого, что был на поле боя, я удалил один глаз и одну барабанную перепонку. Это, да еще их врожденная устойчивость к боли и повреждениям, позволило им некоторое время переносить светошумовое воздействие лучей. Могу ли и я кое о чем спросить? Как ты выжил? Ведь практически весь их арсенал какое-то время был нацелен лишь на тебя одного.

— Силы из-за пределов Аэлиндраха благоволят мне, точно так же, как другие благоволят моему брату, — загадочно ответил Ксхакоруах. — Найти своих созданий из плоти и приведи их, чтобы пробиться в тронный зал. Их мощь хорошо послужит нам снова.