Читаем Путь дракона полностью

Китрин прислушивалась к вестям с той же жадностью, с какой здешние нищие высматривали на мостовой оброненные монетки. Сперва она отказывалась верить — города не гибнут за одну ночь, знакомые ей улицы и каналы не могут разрушиться от одних слов рассказчика, даже если он антейский воин. Однако с каждым пересказом, с каждым новым голосом, повторяющим те же слова, неверие испарялось. Даже если истории были отголоском одна другой, все вместе они не могли не убеждать.

Ванайи погибли.

— Грустишь? — спросил Сандр.

Китрин сидела на краю актерского фургона, свесив ноги, как ребенок на слишком высоком стуле. Вокруг кишела полуденная толпа. Девушка проводила глазами тонкого как тростинка циннийского мальчика с бесцветно-соломенными волосами, пробирающегося в тесном людском потоке. От солоноватого морского запаха воздух казался холоднее. Ответ не приходил. И все же Китрин попыталась объяснить.

— Сама не знаю. Нет, наверное. Трудно жить среди вот этого, — она кивнула на толпу вокруг, — и чувствовать чужую смерть. Я знаю, что магистр Иманиэль погиб. Кэм, наверное, тоже. И все мальчишки, которые играли на улицах. И от этого порой грустно. Но когда я думаю о том, что погибло все — и овощной рынок, и дворцы, и плоскодонные баржи, все-все, — то чувствую… как бы это назвать… отрешенность?

— Правильное слово, — кивнул Сандр, как будто понял.

— У меня теперь нет знакомых. Я прожила всю жизнь в Ванайях, там меня знал почти каждый — кто я, что за человек… А теперь они все погибли, к Ванайям меня ничто не привязывает. Капитан Вестер, Ярдем Хейн, ты, труппа мастера Кита — кроме вас, меня никто не знает.

— Трудно тебе, — сочувственно промолвил Сандр, беря ее за руку.

«Да нет же, это самое лучшее во всей истории, — пронеслось в голове Китрин. — Когда тебя никто не знает, можно быть кем угодно».

— Сандр! — окликнул юношу мастер Кит. — Пора.

— Иду! — Сандр вскочил на ноги и мягко улыбнулся Китрин той улыбкой, которую обычно приберегал для сцены. — Подождешь конца пьесы?

Девушка кивнула. Все равно идти некуда. А кроме того — интересно, с чего это Сандр переменил к ней отношение. Должно быть, какая-нибудь красотка ему отказала, и теперь он заигрывает с Китрин, чтобы залечить раненое самолюбие. Наверняка после сцены у мельничного пруда он считает ее легкой добычей. Китрин толком не знала, вправду ли она легкая добыча. И главное, желает ли ею быть.

Она спрыгнула с фургона и присоединилась к зрителям.

Микель успел замешаться в толпе, не особо стараясь прикидываться местным. Встретившись с ней взглядом, он улыбнулся, Китрин кивнула в ответ. Смитт и Шершень опускали сцену. Цепи, звякнув, встали на место, и на подмостки вышел мастер Кит — уже не в одеждах Оркуса, повелителя демонов: без Опал пьесу об Алерене Убийце и драконьем мече играть перестали. Теперь с плеч мастера Кита свисал переливающийся голубой плащ, зеленые чулки держались подвязками из ярко-желтых лент, а на ногах красовались уморительного вида башмаки.

— Приве-е-ет! — протянул мастер Кит комичным фальцетом. — Я сказал — привет, эй вы! Да-да, вы, в такой чудесной шляпе! Остановитесь, куда вам спешить? И вы, там сзади, подойдите ближе, увидите кое-что интересное. А? Точно-точно. И…

Мастер Кит замер, лицо свело от ужаса. Китрин, вздрогнув, чуть не обернулась посмотреть.

— Нет-нет, только не вы, — тем же фальшивым голосом пропел мастер Кит, и его рука мелькнула в воздухе, как вспорхнувший воробей. — Вы — идите себе дальше.

Зрители — которых должны были заводить Китрин с Микелем — засмеялись сами по себе: у фургона уже стояло с полдесятка зевак. Для «Проклятия невесты» хватало и одной актрисы, фривольную комедию с переодеваниями мастер Кит слегка переделал под условия Порте-Оливы: вместо короля в пьесе упоминали королеву, вместо злодея-йеммута с накладными плечами и фальшивыми клыками теперь выскакивал на сцену Смитт в увешанной бусинами овечьей шкуре — к удовольствию публики, которая радостно узнавала карикатуру на куртадама. Китрин хлопала в ладоши и смеялась, не столько показывая пример толпе, сколько добавляя веселья в уже готовый настрой.

В конце, когда актеры раскланивались под скромным дождем из сыплющихся на сцену монет, Китрин вдруг удивленно обнаружила, что вокруг царит все та же, прежняя жизнь. Прятаться в Порте-Оливе, ждать по ночам ограбления…

И знать, что Ванайев больше нет.

Сандр выпрыгнул из фургона, стирая влажной тряпицей краску с лица. Подчеркнутые гримом глаза и рот делали его моложе — а может, он просто выглядел по возрасту, хотя обычно старался казаться бывалым и видавшим виды.

— Хорошо сыграли, — улыбнулся он.

— Да, — согласилась Китрин.

— Пойдем угощу обедом, если хочешь.

За его плечом Китрин увидела нахмуренное лицо Кэри, следящей за ними из фургона, и попробовала взглянуть на себя ее глазами. Сандр, первый актер труппы. Китрин, наивная простушка. А может — Сандр, член труппы, и Китрин, причина смерти Опал. Поджатые губы, нахмуренные брови — Кэри недовольна ею или Сандром?..

«Выясняй», — донесся до Китрин голос магистра Иманиэля то ли из памяти, то ли из небытия.