— Нет, Лизандр. Брал. Я б р а л а. — (Он, покраснел до ушей, хотя момент был неподходящий.) Она продолжала: — Они начали анализировать структуру твоей ДНК и сразу поняли, что часть ее — не от человека. Мы проверили клетки тела Оби, но с ними твоя формула тоже не совпадала, хотя хакхлийская спираль наследственности ближе к твоей. Мы даже исследовали сторожевых пчел — ничего близкого. Никто и не предполагал, конечно. Но вот когда сравнили с другими образцами…

— Какими еще другими? Не могло быть никаких других образцов! — хрипло возразил Сэнди.

Она отрицательно покачала головой.

— Другие образцы — это остатки еды, то, что оставалось недоеденным после Полли и других хакхлийцев. Я имею в виду… мясо. — Она замолчала, опустив голову.

Он смотрел на нее, не веря собственным ушам. Потом повернулся к экрану.

— Чин Текки–то! Умоляю тебя!

И старый наставник сказал с угрюмым видом:

— Это правда, Лизандр. Нам пришлось использовать другие источники ДНК. Конечно, склеить гены было непросто, мы старались сохранить как можно больше земных характеристик, а потом еще понадобилась эрзац–мама, которая выносила бы и родила тебя. Мы использовали гены хухиков, Лизандр. И на свет ты появился из чрева самки хухика.

Глава 24

Если сравнить планету Марс с жилым домом, то прежде

чем въехать в такой дом, покупателям придется провести подготовительные работы. Но если жильцы как следует потрудятся, то получат первоклассное жилье. На Марсе не хватает воздуха, воды и тепла. Зато там в избытке твердой поверхности. Там нет океанов, и они не занимают драгоценное пространство суши. Для хакхлийцев — это преимущество первостепенной важности. С помощью энергии, переданной по микроволновому лучу на поверхность, они смогут кипятить воду из кристаллической скалы, превратить оксиды в воздух, сплавить руды в сталь, чтобы строить обиталища, а камни — в стекло, чтобы обеспечить доступ солнечного света. У хакхлийцев энергия в избытке. А Марс предоставит им жизненное пространство для 73 миллионов пока еще замороженных яиц.

* * *

Лизандр смотрел на экран прямо перед собой, но ничего не видел. Он был как слепой. В кабине модуля было тихо.

Зато никто не заботился о тишине там, откуда стартовал модуль. Люди и хакхлийцы шумели, орали, возмущались и так далее. Они размахивали руками, поджимали губы, выкатывали глаза — в общем, они обменивались мнениями, то есть спорили. Но Лизандр выключил звук.

Маргарет на экран даже не смотрела. Она смотрела на Лизандра. Сначала она хотела обнять его, утешить, потому что если кому–то сейчас требовалось утешение, так это ему. Лицо у него было как каменное. Она дотронулась до его щеки, и почувствовала, как запульсировал мускул.

Лизандр отдернул голову прочь. Он что–то говорил, но так тихо, что она даже не заметила этого, пока он не повернулся к ней лицом.

— Что ты говоришь?

— Так кто же я? — свинцовым голосом сказал он. — Я человек или нет?

Она глубоко вздохнула.

— Милый Сэнди, ты — Джон Уильям Вашингтон, и больше ничего не нужно. Биологи уверяют, что ты абсолютно ничем от обычного человека не отличаешься. Ты умеешь думать, ходить, заниматься любовью…

— И у тебя от нее начнется аллергия!

— Никогда, — покачала она головой. — Нужно лишь принимать подавители — и все. Мы ведь проверили с тобой, они работают. И… — она запнулась. — Они говорят, что не исключено… что у нас может быть ребенок!

Он с издевкой взглянул на нее.

— Невозможно.

— Нет, возможно, — упорно стояла на своем Маргарет. — Конечно, не так просто, но возможно.

— Не верю, — яростно сказал он. — Почему все обманывают меня? Даже Май Тара лгала мне всю жизнь! — Он провел рукой по лицу, почувствовал на ладони что–то мокрое и горячее. Он посмотрел на ладонь и вдруг услышал собственный смех.

— По крайней мере, слезы у меня человеческие, — дрожащим голосом сказал он.

— Для меня ты — человек.

Он безутешно покачал головой.

Маргарет задумалась, потом сказала:

— Сэнди, а ты помнишь, ты собирался сочинить стихотворение, когда мы летели к месту посадки?

Сначала он не мог понять, о чем она говорит, потом принялся рыться в кармане.

— Вот оно. Если хочешь, взгляни.

— Конечно, очень хочу. Но я хотела сказать…

Но он не слушал. Он вытащил из кармана клочок бумаги и протянул ей. Листок почти разорвался надвое, и когда она его развернула, то с изумлением увидела…

— Это что? Гроб?

— Это стихотворение, — мрачно сказал он. — Знаешь, что такое стихотворение? Это чувства, перенесенные на бумагу. В тот момент я себя чувствовал вот так.

— Понимаю, но Сэнди, милый…

— Не хочешь — не читай, — уныло сказал он. — Какой от него прок — никакого наверное.

Маргарет сдалась. Она расправила бумажку и внимательно прочитала стихотворение.

Я женщиной

рожден или явился

из космических глубин?

Я был рожден или не рожден?

Может быть, лучше вообще не знать?

Потому что все, что я узнал

и о тех, кто вылупливается,

и о тех, кто рождается,

не вызывает у меня за–висти: они творят

злое, они злы

И я говорю:

чума на ваши

оба дома, и я

надеюсь, вы

все проиг–раете.

Она посмотрела на него сверху вниз, наполовину рассердившись, наполовину с любопытством.