Читаем Путь через равнину полностью

— Ну, так уж. — Она посмотрела на свои руки. — Просто так женщина показывает своему спутнику, как она заботится о нем, есть у нее дети или нет. — Она смотрела на руки, хотя Джондалар был уверен, что она бы сделала свою работу и не глядя. Она взяла еще один длинный прут, затем прямо взглянула на него. — Но я хочу ребенка, пока я еще не состарилась.

— У тебя много времени до этого. — Он бросил ветку в костер. — Ты молода.

— Нет, я старею… мне уже… — она закрыла глаза, чтобы сконцентрироваться, и про себя произносила цифры, которым он обучил ее, чтобы выбрать правильное число, — …мне уже восемнадцать лет.

— Ух, как много! — расхохотался Джондалар. — Вот я уже старик. Мне двадцать два.

— Если мы пробудем в пути год, то, когда мы доберемся до твоего дома, мне будет девятнадцать. В Клане это крайний срок для деторождения. У многих зеландонийских женщин в этом возрасте рождаются дети. Может быть, не первый, но второй или третий.

— Ты сильная и здоровая. И совсем не поздно иметь детей. Но я скажу тебе кое-что: иногда в твоих глазах появляется такое выражение, как будто ты прожила уже много жизней в твои восемнадцать лет.

Это было необычное заявление. Эйла бросила плести и посмотрела на Джондалара. От этого ему стало почти страшно. Она была так прекрасна при свете костра, и он любил ее настолько сильно, что он даже не мог представить, что делать, если что-то случится с ней. Ошеломленный, он отвернулся. Затем, чтобы снять напряжение, он перевел разговор на более легкие темы.

— Единственный, кого должен волновать возраст, — это я. И готов поспорить, что в День Супружества буду самым старым женихом, — усмехнулся он. — Двадцать три — это весьма почтенный возраст для того, кто впервые соединяет свою жизнь с женщиной. Многие мужчины моих лет имеют уже по нескольку детей.

Он посмотрел на нее, и она увидела в его глазах всепоглощающую любовь и страх.

— Эйла, я тоже хочу, чтобы у тебя был ребенок, но не во время Путешествия. Пока не вернемся домой невредимыми. Не раньше.

— Нет-нет. Не раньше.

Некоторое время она спокойно работала, думая о сыне, которого оставила Убе, о Ридаге, так похожем на ее сына. Оба они были потеряны для нее. Даже Бэби, который странным образом был для нее вроде сына, по крайней мере это было первое животное, за которым она ухаживала и которого любила. Им не дано встретиться больше. Она посмотрела на Волка, внезапно взволновавшись, что может потерять и его. «Интересно, — подумала она, — почему мой тотем отбирает у меня сыновей? Должно быть, мне не везет с ними».

— Джондалар, есть ли у твоего народа какие-то особые желания или приметы насчет детей? Женщины Клана всегда мечтают о сыновьях.

— Да нет, ничего особенного. Мужчины хотят, чтобы им родили сыновей, а женщины предпочитают дочерей.

— А кого бы хотелось тебе? Ну, когда-нибудь…

Он изучающе посмотрел на нее. Казалось, его что-то тревожило.

— Эйла, для меня это не имеет никакого значения. То, что хочешь, или то, что даст тебе Мать…

Сейчас уже она изучающе взглянула на него. Ей хотелось убедиться, что он думает именно так.

— Тогда мне хотелось бы дочь. Я не могу больше терять детей.

Он не до конца понял суть сказанного и потому ответил не сразу:

— Я тоже не хочу, чтобы ты когда-либо лишилась ребенка. Они помолчали. Эйла продолжала плести… Внезапно он спросил ее:

— Эйла, а если ты права? Что, если не Дони дает детей, а они возникают вместе с Наслаждением? Тогда ты можешь зачать ребенка прямо сейчас… даже не зная об этом.

— Нет, Джондалар, я так не думаю. Наступают мои «лунные дни». А это означает, что детей не будет.

Обычно она не очень-то любила говорить о таких личных вещах с мужчиной, но Джондалар был всегда тактичен с ней, не то что мужчины Клана. Женщины Клана не смели взглянуть мужчинам прямо в глаза, когда приходили месячные. Но даже если бы она хотела, избежать этих тем было невозможно, пока они путешествовали вместе. Следовало как-то успокоить Джондалара. Она было решилась раскрыть лечебные секреты Изы, но не могла. Эйла не могла больше лгать. Она не умела, но поскольку прямой вопрос не был задан, то не стоило и говорить об этом. Вряд ли мужчина начал бы сам расспрашивать ее, какие она применяет средства против беременности. Большинство просто не додумалось до того, что существуют такие могущественные средства.

— Ты уверена? — спросил Джондалар.

— Да, уверена. Никакого ребенка у меня внутри нет. Он тут же успокоился.

Эйла уже заканчивала шляпы, как упали первые капли дождя. Они внесли в палатку все, кроме продуктовой сумки, висевшей на шестах. Обрадованный Волк улегся у их ног. Она немного приподняла кусок кожи, заменяющий дверь, чтобы животное могло выйти, когда захочет, но отверстие для дыма они закрыли, чтобы дождь не попадал внутрь. Прижавшись друг к другу и как будто успокоившись, они все же никак не могли заснуть.