Читаем Путь через равнину полностью

Лозадуна приказал им раздеться, но Мадения даже не пошевелилась, тогда он попросил Эйлу раздеть девушку. Но та вцепилась в одежду, глядя широко открытыми глазами на Того, Кто Служит Матери.

— Попытайся раздеть ее, но если она тебе не позволит, приведи ее туда прямо в одежде.

Лозадуна, откинув шкуру, прошел внутрь. Эйла умудрилась быстро раздеть девушку, затем сняла одежду сама и повела Мадению в помещение за шкурами. Облака пара размывали внутренние очертания, но Эйла все же увидела обложенный камнями бассейн рядом с самим горячим источником. Между ними была перегородка с отверстием, заткнутым деревянной пробкой. С другой стороны по деревянной трубе подавалась в бассейн холодная вода из ближайшего ручья, но сейчас эта труба была поднята. Когда туман на мгновение разошелся, Эйла увидела на стенах шатра изображения животных и среди них беременных самок. Рядом виднелись разные геометрические фигуры: треугольники, круги, трапеции и другие.

Вокруг источника и бассейна был разостлан войлок из шерсти муфлона, мягкий и теплый. На нем тоже были рисунки и стрелы, указывающие путь к более мелкому месту в бассейне. Под водой виднелись каменные скалы. У дальней стены шатра помещался помост с тремя каменными чашами-светильниками, где в расплавленном жире плавал фитиль, сделанный из какого-то ароматического материала. Чаши окружали небольшую статуэтку дородной женщины. Эйла поняла, что это изображение Великой Земной Матери.

Почти правильный круг из обточенных камней обозначал место разведения огня перед алтарем, сделанным в земле. Из тумана появился Лозадуна. Возле одного из светильников лежала палочка, на одном ее конце был шарик из какого-то черного материала. Лозадуна поднес палочку к огню, и в воздухе запахло смолой. Затем Лозадуна принес небольшую головню, заслоняя огонь рукой, и разжег костер. Сильный, но приятный запах перебил вонь серы.

— Следуйте за мной, — сказал он.

Поставив ногу на один из войлочных матов между двумя параллельными линиями, он пошел вокруг бассейна вдоль аккуратно выложенной тропы. Мадения, пошатываясь, побрела за ним. Эйла двигалась след в след за Лозадуной. Они обошли бассейн. Когда они пошли по второму кругу, Лозадуна начал петь:

— О Дуна, Великая Земная Мать, Великая и Благодетельная Кормилица, Великая Мать Всех, Первая и Единственная Мать, Которая благословляет всех женщин, Самая Сострадательная Мать, услышь нашу мольбу.

Он повторял и повторял это обращение, пока они не обошли источник второй раз. Как только он поставил левую ногу между двумя параллельными линиями и двинулся дальше, он после слов «услышь нашу мольбу», вместо того чтобы повторить все сначала, продолжил:

— О Дуна, Великая Земная Мать, одной из Твоих дочерей причинили боль, одна из Твоих дочерей подверглась насилию. Ей необходимо очиститься и получить Твое благословение. Великая и Благодетельная Кормилица, одно из Твоих чад нуждается в Твоей помощи. Ее нужно вылечить. Ее нужно привести в порядок. Обнови ее, Великая Мать Всех, помоги ей познать радость Твоих Даров. Помоги ей, Единственная, познать Твой ритуал Первой Радости, помоги ей, Первая Мать, получить Твое Благословение. Самая Сострадательная Мать, помоги Мадении, дочери Вердеджии, дитяти Лосадунаи, Земных Детей, живущих возле высоких гор.

Эйла была тронута и очарована словами и самим ритуалом; ей показалось, в глазах Мадении мелькнул признак интереса, это ее обрадовало. После третьего круга Лозадуна, аккуратно ступая и продолжая молить, повел их к земляному алтарю, где в окружении трех светильников стояло изображение Великой Матери, Дунаи. Возле второго светильника лежал вырезанный из кости предмет, похожий на нож. Он был вдвое шире ножа, с двумя лезвиями и слегка закругленным концом. Он взял его и двинулся к костру.

Они уселись рядом у костра и стали смотреть на бассейн. Лозадуна подбросил в огонь еще несколько горючих камней. Затем из углубления на земляном помосте он вынул глубокую каменную чашу с темным дном. Туда он налил воды из сосуда, добавил несколько сухих листьев из маленькой корзины и поставил чашу прямо на раскаленные угли.

Затем на сухой плоской поверхности, окруженной войлочными матами, он кончиком костяного ножа нарисовал какой-то знак. Внезапно Эйла поняла назначение этого инструмента. Мамутои использовали такой же инструмент, чтобы рисовать знаки на земле, ведя счет добыче или намечая план охоты. Так как Лозадуна продолжал ставить знаки, Эйла поняла, что он использует рисованные знаки, чтобы его лучше поняли. Он рассказал обо всем в песне-мольбе и рисовал, чтобы усилить ее значение. Эйла вскоре поняла: история была аллегорическим пересказом нападения на Мадению, для чего в качестве действующих лиц под ножом Лозадуны появились изображения птиц.

Молодая женщина явно начала реагировать на происходящее. Когда, рассказывая о девушке, он изобразил ее птицей с переломанным крылом, она вдруг начала громко рыдать. Тот, Кто Служит Матери, плоской стороной ножа стер нарисованное.