Читаем Путь через равнину полностью

Внезапно в помещение ворвался холодный воздух и облачко снега. Открылась вторая дверь, и появилась расстроенная Исадоа.

— Ш'Армуна! Быстрее! Кавоа! Пришло время. Эйла уже одевалась.

— Она выбрала неплохую ночь для этого. — Ш'Армуна сохраняла самообладание, чтобы как-то успокоить взбудораженную будущую бабушку. — Все будет хорошо, Исадоа. Она не родит, пока мы не придем в твой дом.

— Она не у меня в доме. Она настояла, чтобы перейти в большой дом. Не знаю почему, но она хочет родить там. И еще хочет, чтобы пришла Эйла. Только тогда она уверится, что с ребенком будет все в порядке.

Ш'Армуна в раздумье нахмурилась:

— Там никого нет, и было неумно с ее стороны идти туда в такую погоду.

— Знаю, но я не могла остановить ее. — Исадоа бросилась обратно.

— Подожди, — сказала Ш'Армуна. — Мы должны пойти все вместе. Можно потеряться в такую пургу.

— Волк не даст нам потеряться. — Эйла жестом позвала Волка, который, свернувшись клубком, лежал возле постели.

— Ничего, если и я пойду с вами? — спросил Джондалар. Он не так хотел присутствовать при родах, как волновался за Эйлу: ведь на улице был такой буран! Ш'Армуна посмотрела на Исадоа.

— Я не возражаю. А может мужчина присутствовать при родах? — спросила Исадоа.

— Нигде не сказано, что нельзя, — ответила Ш'Армуна. — Может быть, и хорошо, что рядом будет мужчина, поскольку у нее нет спутника.

Они все вместе смело стали пробиваться сквозь ветер и снег к большому дому. Молодая женщина, скрючившись, лежала возле холодного пустого кострища и мучилась от боли. Глаза Кавоа были полны страха, но сразу же просветлели, когда увидели мать и остальных. В считанные мгновения Эйла развела огонь, чем удивила Исадоа, а Джондалар набрал снега, чтобы натопить воды. Исадоа отыскала спальные принадлежности и сделала постель. Ш'Армуна отобрала нужные травы из заранее принесенного сюда запаса.

Эйла устроила молодую женщину так, чтобы та могла и лежать, и сидеть. Затем они вместе с Ш'Армуной осмотрели роженицу. Успокоив Кавоа и оставив ее с матерью, они прошли к костру и тихо переговорили между собой.

— Ты заметила? — спросила Ш'Армуна.

— Да. Ты знаешь, что это значит?

— Я догадываюсь, но сейчас, думаю, надо ждать, позже увидим.

Джондалар, стараясь не мешать, медленно подошел к костру. Что-то в выражении лиц женщин насторожило и взволновало его. Он сел куда-то и, не сознавая, что делает, стал гладить Волка. Он хотел, чтобы время побежало побыстрее, или чтобы наконец кончился буран, или чтобы ему дали какое-нибудь поручение. Он немного поговорил с молодой женщиной, стараясь приободрить ее, но чувствовал себя абсолютно бесполезным. Наконец он задремал под шум пурги, которая своим жутким воем лишь подчеркивала тишину внутри дома.

Он проснулся от звука возбужденных голосов. Дневной свет уже проглядывал через дымовое отверстие. Он встал, потянулся и протер глаза. Вышел на улицу и обрадовался, что буран прекратился, хотя в воздухе еще кружились снежные вихри.

Перед тем как войти в помещение, он услышал крик новорожденного, не похожий ни на какой другой. Он улыбнулся и остался снаружи, не зная, удобно ли войти в такой момент. Вдруг, к своему изумлению, он услышал другой крик, к которому тут же присоединился первый. Двое! Этого он не мог перенести и должен был пойти.

Эйла, держа спеленутого ребенка, улыбнулась:

— Мальчик, Джондалар! Ш'Армуна подняла второго ребенка:

— Девочка. Двойняшки! Это благое предзнаменование! Так мало детей родилось во время Аттароа, но сейчас все изменится. Таким образом Великая Мать доводит до нас, что стойбище Трех Сестер скоро будет полным жизни.

* * *

— Когда ты вернешься? — спросил Добан высокого мужчину. Он уже чувствовал себя лучше, хотя все еще опирался на костыль, который ему сделал Джондалар.

— Не уверен, что вернусь, Добан. Одного длинного Путешествия вполне достаточно. Пора возвращаться к своим, обосновываться, создавать свой очаг.

— Я хотел бы жить поближе к тебе, Зеландон.

— И я тоже. Ты станешь хорошим камнерезом, мастером по изготовлению инструментов из кремня. Я хотел бы и дальше учить тебя. Кстати, почему ты зовешь меня Зеландоном? Ты можешь называть меня просто Джондаларом.

— Нет. Ты Зеландон.

— Ты имеешь в виду — Зеландонии?

— Нет, я говорю — Зеландон. Ш'Амодан улыбнулся:

— Он не имеет в виду имя твоего народа. Он придумал для тебя имя Еландон. А если очень уважительно, то З'Еландон.

Джондалар покраснел от удивления и радости:

— Спасибо, Добан. Может быть, я буду тебя звать Ш'Ардобаном?

— Пока рано. Когда я научусь обращаться с камнем, как ты, тогда только меня могут звать Ш'Ардобаном.

Джондалар тепло обнял его, похлопал по плечам остальных и поговорил с ними. Лошади уже были нагружены и готовы тронуться в путь. Волк, лежа, смотрел на мужчину. Он поднялся, когда увидел, как Эйла и Ш'Армуна выходят из жилища. Джондалар тоже обрадовался им.

— …Это прекрасно, — говорила пожилая женщина. — Я просто ошеломлена тем, что она приложила столько усилий, но… это не опасно?