Она попыталась обдумать свои дальнейшие шаги, но в голову ничего не приходило, поскольку само нанесение раны кому-то, а потом похищение раненого было для нее столь непонятным, что, кроме этого, она не могла думать ни о чем. Это было так нелогично и необъяснимо.

Погруженная в свои мысли, она не сразу услышала повизгивание и рявканье. Она повернулась и увидела бегущего к ней Волка.

— Волк! — восторженно закричала она. — Ты с этим справился, и раньше, чем вчера. Тебе лучше? — После объятий она проверила его рану и еще раз порадовалась тому, что, несмотря на сильный кровоподтек, кости были целы и он выглядел гораздо здоровее.

Она решила сразу же отправляться на поиски, потому что, пока светло, можно было идти по следу. Она привязала повод Удальца к Уинни, затем оседлала лошадь. Позвав Волка, она направилась к скале и ехала до тех пор, пока не нашла отпечатки сапог Джондалара и порыжевшее уже пятно крови. Она спешилась, чтобы еще раз проверить место.

— Нам нужно найти Джондалара, Волк!

Он озадаченно посмотрел на нее. Она присела на корточки и внимательно рассмотрела следы, чтобы определить, сколько здесь было человек, запомнить размер и форму следа. Волк тоже сел рядом и, глядя на нее, вдыхал запах чего-то необычного, но важного. Она указала на пятно крови.

— Кто-то ранил и унес Джондалара. Нам нужно найти его. Волк понюхал кровь, замахал хвостом и рявкнул.

— Это след Джондалара. — Она указала на самый большой из отпечатков.

Волк опять понюхал там, куда указала она, и посмотрел на нее, ожидая дальнейших действий.

— Они взяли его с собой. — Она указала на другие следы. Внезапно она встала, пошла к Удальцу и, вытащив из сумки копьеметалку Джондалара, дала понюхать Волку.

— Нам нужно найти Джондалара, Волк! Кто-то забрал его, и мы должны вернуть его.

Глава 26

Джондалар медленно приходил в себя, но осторожности ради лежал тихо и размышлял, что же стряслось с ним, потому что явно что-то было не так. В голове гудело. Он открыл глаза. Было темновато, но все же можно было рассмотреть, что он лежит на холодном хорошо утрамбованном земляном полу. На одной стороне лица было что-то сухое, спекшееся, но когда он захотел узнать, что это такое, то обнаружил, что руки связаны за спиной. Ноги тоже были связаны.

Он перекатился на бок и осмотрелся. Он находился в маленьком круглом сооружении из дерева, покрытом шкурами, и оно, видимо, помещалось внутри другого укрытия, так как не слышно было ветра, хлопанья и дребезжания шкур, было холодно, но мороз не ощущался. Вдруг он обнаружил, что на нем нет меховой парки.

Джондалар попытался сесть, но у него внезапно закружилась голова. Гул в голове локализовался и превратился в острую боль над левым виском. Он притих, заслышав звук приближающихся голосов. На незнакомом языке разговаривали две женщины, хотя некоторые слова чем-то напоминали мамутойские.

— Здравствуйте, — сказал он на языке Охотников на Мамонтов. — Кто-нибудь может развязать меня? Эти веревки ни к чему. Произошло какое-то недоразумение.

Снаружи на мгновение замолчали, но затем разговор продолжился, однако никто не ответил и не пришел.

Джондалар лежал, уткнувшись лицом в землю, и пытался вспомнить, как попал сюда и что вынудило кого-то связать его. Судя по его жизненному опыту, связывали только ненормальных, и то тогда, когда они буйствовали и хотели изувечить кого-нибудь. Он вспомнил стену огня и лошадей, несущихся к обрыву. Должно быть, эти люди охотились на лошадей и он был схвачен там.

Последнее, что он помнил, — как Эйла с трудом управляла Удальцом. Интересно, как Удалец оказался в середине табуна, когда он сам привязал его к кусту?

И тут Джондалар занервничал, боясь, что конь в силу стадного инстинкта мог последовать за другими к обрыву и рухнуть вместе с Эйлой. Он вспомнил, как бежал к ним с копьем в копьеметалке. Несмотря на всю привязанность к Удальцу, он убил бы его, прежде чем тот достиг бы края обрыва. Это все, что ему удалось вспомнить, дальше — острая боль и затем наступил мрак.

Кто-то стукнул его чем-то. Это был сильный удар, потому что он не помнил, как его доставили сюда. И голова все еще болела. Может быть, они думали, что он испортит им охоту? Но когда он впервые встретился с Джереном и его охотниками, ситуация была схожей. Они с Тоноланом непреднамеренно изменили направление бега табуна, когда охотники гнали его в ловушку. Но Джерен понял, что это было сделано не нарочно, преодолел гнев, и они стали друзьями. Не помешал ли он охоте этих людей?

Он опять лег на бок, подтянул колени, затем, вытянувшись, перевернулся и попытался подпрыгнуть, чтобы сесть. После нескольких попыток голова просто разламывалась от боли, но все-таки сесть ему удалось. Он закрыл глаза, надеясь, что боль вскоре уймется. Но по мере затихания боли он все больше думал об Эйле и животных. Не упали ли лошади в пропасть и Эйла вместе с ними?