Читаем Путь через равнину полностью

— Есть мысль. Может быть, нам нужно сложить все в шатер и закрыть его. У меня есть отпугивающее средство от волков, ну, которое я сделала, чтобы Волк не жевал кожу. Я обрызгаю им шатер. Некоторые животные будут держаться подальше от него.

— Это подействует на некоторое время, пока дождь не смоет это средство, но ведь есть и землеройки, и другие. Почему бы нам не упаковать все вместе, завернув шкуры в шатре? Затем ты обрызгала бы это своим средством… Но мы не можем оставить сверток…

— Почему нет? Мы подвесим его, как мы делаем с мясом. Может быть, поставить шесты? И покрыть это лодкой? От дождя?

— Хорошая идея. — Джондалар подумал и добавил: — Но эти шесты может сбить пещерный лев или гиены. — Он оглянулся и заметил огромный куст ежевики с длинными безлистными ветвями, усыпанными острыми шипами. — Эйла, а что, если поставить шесты в середину этого куста, связать их, прикрепить наверху сверток со шкурами и прикрыть его лодкой?

Эйла радостно улыбнулась:

— Придется сперва обрезать кое-какие ветки, чтобы пробраться в середину куста и поставить шесты, а затем мы вставим эти ветки обратно. Мелкие зверьки могли бы пробраться туда, но большинство из них сейчас спят или прячутся в своих норах, а большие животные побаиваются острых шипов. Даже пещерный лев избегает их.

Отбор вещей, которые нужно было взять с собой, требовал больших раздумий и сосредоточенности. Они решили взять еще один кремень и несколько нужных для работы инструментов, побольше веревок и канатов и столько пищи, сколько можно было увезти с собой. Перебирая свои пожитки, Эйла нашла специальный пояс и кинжал из мамонтовой кости, подаренный Талутом на церемонии принятия ее в Львиное стойбище. К поясу были приделаны ремни, из которых было легко сделать петли для переноски вещей, в частности кинжала.

Она завязала пояс на бедрах поверх меховой туники, затем взяла кинжал и, поворачивая его, размышляла, стоит ли брать его с собой. Хотя кончик кинжала был очень острым, он скорее был ритуальным, чем рабочим орудием. Таким же кинжалом Мамут надрезал кожу на ее руке, чтобы смазать кровью костяной диск, висевший на его груди, — это означало, что она стала членом племени Мамутои.

Подобный кинжал использовался и для нанесения татуировки. Кончиком кинжала проводились тонкие линии, и в разрезы втирался древесный ясеневый уголь. Она тогда не знала, что ясень вырабатывает естественное вещество, которое предотвращает заражение, и было непохоже, что Мамут, который рассказал ей об этом, представлял, почему так происходит. На нее произвело сильное впечатление, что для нанесения татуировки использовался только ясеневый уголь.

Эйла вложила кинжал в ножны. Затем взяла нож из кремня, необычайно острый, с костяной ручкой, который сделал для нее Джондалар. Она засунула его в петлю на поясе, в следующую петлю она поместила топорик, также изготовленный Джондаларом. Топорик тоже был в ножнах.

Потом она решила подвесить к поясу и копьеметалку, и пращу, и мешок с камнями для пращи. Пояс потяжелел, но это был самый удобный способ держать при себе все необходимое. Дротикам нашлось место в специальных петлях на заплечной сумке.

Отбор вещей и упаковка их заняли много времени. Еще дольше они провозились, пристраивая то, что оставалось здесь. Эйла очень волновалась из-за задержки, но в полдень они все же выехали.

Вначале Волк резво бежал рядом, но постепенно начал отставать: рана давала о себе знать. Эйла беспокоилась, не зная, долго ли и с какой скоростью он сможет передвигаться, но решила, что пусть он бежит так, как ему удобно, все равно сумеет нагнать их, когда они остановятся. Тревога за Уинни не утихала, но Волк был рядом. Уинни же могли увести куда угодно, и чем больше они задерживались, тем дальше уходила лошадь.

* * *

Следы лошадей вели некоторое время на северо-восток, затем табун почему-то сменил направление. Эйла и Джондалар пропустили поворот и подумали было, что потеряли след. Пришлось вернуться обратно, они снова нашли его уже в сумерках. Табун повернул на восток. Уже почти стемнело, когда путь им преградила река.

Было ясно, что лошади переплыли ее, но было уже слишком темно, чтобы разглядеть следы копыт. Они решили устроить стоянку прямо здесь, поскольку если переправиться через реку, то Волк может не найти их, к тому же промокшая одежда может не высохнуть до утра.

Место стоянки выглядело удручающе голым, целый день перед их глазами были только следы, а тут еще и Волк отстал. В общем, все это действовало Эйле на нервы. К тому же ей вдруг показалось, что они идут по следам другого табуна. Джондалар пытался успокоить ее, но Волк к ночи так и не появился, и волнение Эйлы усилилось. Она ждала до последнего, и даже когда Джондалар позвал ложиться, она, несмотря на усталость, долго не могла уснуть. Уже засыпая, она вдруг почувствовала, что холодный нос тычется в ее лицо.