Читаем Путь через равнину полностью

— Я подумал, что тебе захочется взять его в память о брате. И еще я подумал, что это поможет тебе в поисках его духа. Кроме того, когда его дух… обретет покой, может быть, ему пригодится это.

— Спасибо, Маркено, — сказал Джондалар, разглядывая инструмент с внутренним трепетом. Эта вещь была частицей брата и многое напомнила Джондалару. — Ты не представляешь, что это значит для меня.

— Ты прав. Этот предмет очень важен. В нем ощутима связь с Тоноланом.

— Я хочу кое-что подарить Эйле: кажется, наступил подходящий момент. — Рошарио вышла из дома. Джондалар последовал за ней.

Эйла и Толи быстро взглянули на них, и на мгновение у женщины появилось странное чувство, что от нее скрывали какую-то тайну, но доброжелательные улыбки развеяли это впечатление. Рошарио вошла в дом и взяла сверток с полки.

— Это тебе, Эйла. За то, что ты помогла мне. Я завернула это так, чтобы оно не запачкалось в пути. Потом ты всегда можешь использовать обертку вместо полотенца.

Эйла, удивленная и обрадованная, развязала веревку, развернула мягкую кожу серны и вынула искусно украшенную, с рисованными клювами и перьями, одежду из желтой кожи. Она подняла ее и встряхнула, затаив дыхание. Это была самая прекрасная туника из тех, что ей приходилось видеть. В комплекте были и шаровары, расшитые так же, как и туника.

— Рошарио! Это великолепно! Никогда не видела ничего подобного. Слишком красиво, чтобы носить. — Положив одежду, Эйла обняла женщину. В первый раз заметив странный акцент Эйлы, Рошарио не нашла его неприятным.

— Думаю, тебе пойдет. Не наденешь ли, чтобы мы могли посмотреть?

— А надо ли? — Эйла почти боялась дотронуться до этих вещей.

— Знай, если одежда подойдет тебе, ты можешь надеть это, когда ты будешь подругой Джондалара.

Эйла счастливо и взволнованно улыбнулась Джондалару, но не стала говорить о том, что у нее уже есть туника для этого случая — подарок подруги Талута, Неззи из Львиного стойбища. Она не могла надеть обе, но наверняка будет другой повод, чтобы поносить столь дивное одеяние.

— У меня тоже есть что-то для тебя, Эйла. Не такое красивое, но полезное. — Толи подала связку кожаных лент, которую вытащила из сумки на поясе.

Эйла взяла их, стараясь не смотреть на Джондалара. Она поняла, для чего эти ленты.

— Толи, как ты догадалась, что мне нужны новые ленты во время месячных?

— Это всегда пригодится женщине, особенно в дороге. Рошарио показала мне свой подарок, и я решила подарить тебе тоже что-нибудь красивое, но ведь в дорогу много не возьмешь. Тогда я начала размышлять, что тебе может пригодиться, — объяснила Толи.

— Великолепно. Более полезной вещи ты просто не могла мне подарить. — Растроганная Эйла заморгала. — Мне так будет не хватать тебя.

— Ты пока не уезжаешь. По крайней мере до завтрашнего утра. Будет еще время всплакнуть, — сказала Рошарио, хотя в ее собственных глазах уже закипали слезы.

Вечером Эйла, освободив свои сумки, разложила вещи и попыталась решить, как упаковать все это, включая пищу, которую им дали. Кое-что мог взять Джондалар, но у него тоже было мало места. Они обсудили, стоит ли тащить лодку через лесистые горные склоны, чтобы несколько раз переправиться через реки. Поколебавшись, они все же решили взять ее.

— Как ты собираешься уложить все это в две корзины? — спросил Джондалар, глядя на кучу таинственных узлов и свертков. — Ты уверена, что это все нужно? Что в этом свертке?

— Летняя одежда. Если будет совсем мало места, я ее оставлю, но мне понадобится одежда на следующее лето. Рада, что не нужно упаковывать зимние вещи.

— Хм! — пробормотал он, неспособный понять ее доводов. Он осмотрел кучу и увидел знакомый сверток. Она носила его с собой с самого отъезда, но он до сих пор не знал, что в нем. — А что это?

— Джондалар, от тебя никакой помощи. Почему бы тебе не взять запасы пищи, которые Каролио дала нам, и не посмотреть, найдется ли для них место в твоих сумках?

* * *

— Спокойнее, Удалец. Спокойнее, — сказал Джондалар, подтягивая повод и похлопывая жеребца по щекам и по шее. — Похоже, он понимает, что мы готовы, и тоже рвется вперед.

— Уверен, что Эйла скоро подойдет, — сказал Маркено. — Они с Толи так подружились… Толи даже плакала ночью, желая, чтобы вы остались. По правде говоря, и мне жаль, что ты уезжаешь. Мы искали, говорили с некоторыми парами, но не нашли никого, кто бы мог разделить с нами жизнь, пока вы не приехали. Ты уверен, что не передумаешь?

— Маркено, ты не знаешь, насколько тяжелым было для меня это решение. Неизвестно, что я там найду, когда вернусь. Моя сестра выросла и, возможно, не помнит меня. Не знаю, чем занимается мой старший брат и где он. Надеюсь лишь, что и мать, и Даланар, ее друг, живы. Моя двоюродная сестра, дочь его второго очага, должно быть, стала матерью. Впрочем, я даже не знаю, есть ли у нее вообще друг. Если и есть, то, возможно, мне он не знаком. Я действительно ни о ком и ни о чем там не знаю. А здесь мне каждый близок. Но я должен идти.