Читаем Пустующий трон полностью

Его спутник скорчил недовольную гримасу, но ничего не ответил. Прибавив шагу, оба подошли к детям.

Молодым мужчиной был Тиму, сын Куни Гару и Джиа Матизы, ныне известный как император Такэ. В озере плескались его дети, рожденные в браке с Танванаки: сын Тодьу Роатан и дочь Дьана Роатан.

– Воку Фирна, пойдем загарпуним большую рыбину? – потирая руки и по-щенячьи умоляюще глядя на пожилого мужчину, спросил Тодьу.

Тан усмехнулся:

– Если хочешь здесь порыбачить, пусть тебе составит компанию кто-нибудь из местных. Мое племя жило далеко от моря, и меня укачивает в лодке даже спустя столько лет, проведенных в Дара.

Он говорил на диалекте островов Руи и Дасу, но с акцентом, присущим льуку.

– Ну вот, – разочарованно вздохнул Тодьу. – А я думал, между рыбалкой и охотой нет разницы. Ведь бог Пэтен, научивший людей охотиться, был китом, да? А ты прекрасный охотник.

– Вотан, кое-что общее между рыбалкой и охотой действительно есть, – ответил Воку Фирна. – Мы, льуку, охотимся, чтобы не приходилось полагаться только на домашний скот, а местные ловят рыбу, чтобы не есть голый рис и сорго. Но искусство охоты родилось из нужды, и научиться ему можно только на собственном опыте. Если в Укьу я ходил на муфлонов и туров, это еще вовсе не означает, что я знаю, как ловить рыбу в Укьу-Тааса.

– Дьу-тика, вспомни, чему я тебя учил, – сказал Тиму. – Что ответил мудрец Кон Фиджи, когда король Аму попросил его построить летучую башню над озером Тойемотика?

Все посмотрели на юного пэкьу-тааса. Мальчик молчал. Вместо ответа он зашел глубже в воду, уставившись себе под ноги, как будто высматривал крабов или ракушки.

– Чего молчишь, Дьу-тика? – окликнул его отец с ноткой нетерпения в голосе. – Мы проходили это всего пять дней назад. Ты должен был выучить эту главу «Деяний властителя» Поти Маджи.

Тодьу избегал отцовского взгляда. Он поднял со дна камень и бросил его далеко в озеро.

Тиму был заметно раздражен. Но он не успел отругать сына, поскольку на помощь мальчику пришла младшая сестра.

– Кон Фиджи искал архитектора по всему Мюнингу, пока не нашел такого, о ком все хорошо отзывались, – ответила Дьана. – Он представил этого архитектора королю. «Как же так, Кон Фиджи?! – воскликнул король. – О твоей мудрости слагают легенды! Почему ты сам не спроектируешь башню?» Однако Кон Фиджи ответил: «Я могу составить свод законов, благодаря которому в государстве воцарится гармония, но мне не под силу сконструировать башню, которая выдержит дожди и бури. Я не настолько глуп, чтобы не положиться в таком деле на опыт специалистов. Знать самого себя – вот залог мудрости».

– Молодец, – с улыбкой похвалил дочь Тиму. – А можешь написать «Познай себя» логограммами классического ано?

Дьана вышла на берег и сложила из ила две кучки. Затем палочкой аккуратно придала им форму логограмм: гитрэ юту.

– Вот умница! – воскликнул Воку Фирна. – Пэкьу-тааса, ты пишешь не по годам изящно, не хуже своего отца.

Покраснев от смущения, малышка ответила ему поклоном-джири.

– Не перехвалите меня. Я умею писать всего несколько сотен логограмм и имею лишь общее представление о деяниях Кикисаво и Афир. Мало что знаю об окружающем мире, и уже тем более не знаю себя.

– Ха, да я в твоем возрасте не мог даже…

– Вот это улитка! – воскликнул Тодьу и с брызгами зашлепал к берегу.

У него на ладони лежала ракушка размером с кулак.

Мальчик подошел к Воку Фирне, небрежно растоптав правой ногой написанные Дьаной логограммы.

– Правда, похоже на шлем-череп? Ох и вкуснющая, наверное, эта улитка!

Он сунул раковину под нос Воку. На вид она ничем не отличалась от сотен других, усеивавших прибрежные камни. Заметив, что ее логограммы уничтожены, Дьана скривилась, готовая расплакаться, а Тиму вскипел от злости на сына.

– И правда, могучая улитка, – произнес Воку, чтобы разрядить напряжение.

– Думаешь, она лютая? – спросил Тодьу. – А зубы у нее есть?

Не обращая внимания на расстроенную сестру, он потыкал моллюска палочкой, которой только что писала Дьана.

Девочка бросилась к отцу; тот подхватил ее на руки, крепко прижав к груди. Дьана обвила руками шею Тиму и уткнулась в нее носом.

– Нашел у кого спросить; можно подумать, я разбираюсь в улитках, – ответил Воку. – Но помнится, было дело, когда саранча в соседние области нагрянула: тогда люди здесь одной рыбой да улитками из Аризузо питались.

– Тан-тигр Воку, вот уж не знал, что вы изучаете местную историю, – заметил Тиму, стараясь избегать грозных взглядов на сына.

– Раз местные их едят, значит не такие уж эти улитки и лютые. – Тодьу бросил ракушку на песок.

– В историки я не мечу, – сказал Воку, – но министру обрядов полезно знать местные традиции. Меня весьма удивило, что в соседнем регионе в ходу множество народных логограмм, у которых корнем служат слова «сеть» и «крючок», хотя до моря отсюда далеко. Да, народная логограмма – это сборная логограмма, составленная на основе логограмм классического ано, не признанная чиновниками и мудрецами…