Читаем Пустошь (СИ) полностью

Наруто отставил стаканчик с зелёным чаем подальше от себя, растирая оставшееся тепло в ладонях, и усмехнулся своим мыслям. Почему-то вспомнилось, как он видел в зоопарке стайку ярких птиц. Те летали по клетке, кричали на все лады, а в соседней сидели два ворона. Мрачные, чёрные, они взирали на всю эту суету с высоты какого-то своего, вороньего презрения. И показалось, что вот эта та самая клетка, только прутья у неё не железные, а стеклянные. А вокруг выпущенная кем-то цветастая стайка.


- Мы вороны.


Саске, услышав это, удивлённо повернулся к Узумаки, вопросительно кивая, но тот лишь улыбнулся и, потянувшись, ухватил его за ладонь, усаживая рядом с собой на лавочку.


- Что дальше? - спросил Учиха, едва не расплескав кофе. Пришлось отставить стаканчик и отряхнуть чуть опалённую руку.


- Не знаю, - безразлично пожал плечами Наруто. - Будем…жить?


Узумаки заглянул в чёрные глаза, будто бы наивный ребёнок в глаза мудрого ворона, знающего все ответы на самые глупые вопросы.

Саске повернулся к нему, скользнул костяшками пальцев по покрасневшим от холода рубцам на смуглой щеке, ловя прищуренный взгляд.


- Жить, - зачем-то повторил Учиха.


Это слово ложилось на язык колкой крошкой потерянного времени, нереализованных замыслов, разрушенных надежд. Нужно было просто сплюнуть эту вязкую кровавую кашицу и продолжить свой путь, но…это было сделать так же трудно, как и вдохнуть с закрытым носом и зашитым ртом.

Наруто потянулся к нему первым, цепляя губами нижнюю губу и осторожно снимая с неё горьковатый привкус сигарет, сменившийся сладким кофейным, когда Саске медленно ответил на поцелуй.

Вересковое поле вновь полыхало. Только теперь не огнём, а льдом. И блондин никак не мог решить, что было видно больше в чёрных глазах напротив. Он вцепился пальцами в тонкое запястье, зажмуриваясь и клокочуще выдыхая, опустив голову на плечо.


- Наруто.


Окликнувший его голос явно принадлежал не Учихе. Вздрогнув, Узумаки обернулся, медленно поднимаясь. К ним быстрым шагом шёл Орочимару, сжимающий в руках свёрнутый в несколько раз пакет.


- Быстро он, - удивлённо проговорил Наруто, чувствуя, как к нему подошёл Саске.


Брюнет, сощурившись, смотрел на стремительно приближающегося доктора, а потом, на краю зрения, резко двинулась чёрная тень. Брюнет успел лишь обернуться, замечая ещё одно отрывистое движение, и в грудь его толкнули, заставив налететь спиной на кого-то сзади.


- Наруто! - выкрикнул Учиха, дёрнувшись было вперёд.


Взгляд заметил, как мужчина в чёрном, ударившись плечом о блондина, второй рукой резко ввёл в грудь Узумаки короткий шприц, нажав на поршень.

Всё обледенело внутри. Саске всё-таки выпустили чьи-то цепкие руки, и он замер, глядя на застывшего Наруто.

Человек в чёрном словно исчез, оставив после себя странную тень на лице Узумаки. Эта тень разрасталась, постепенно накрывая собой всего парня, будто бы чёрным полупрозрачным саваном.

Искристые голубые глаза мерцнули, словно неоновая вывеска…

Наруто успел почувствовать лишь холод, который разлился от груди по всему телу. Он хотел врасти ставшими ватными ногами в пол, но кости медленно затрещали.

Сердце странно забилось. Так, как никогда ещё прежде. Оно рвалось вперёд, обливаясь кровью, разгоняясь и странно замирая. Ему казалось, что внутри него засел самый настоящий сгусток пламени, и рука прижалась к груди, в попытке потушить пожар за рёбрами.

Червлёное серебро, подёрнутое инеем. Так рядом. Так близко.

Сердце дрогнуло, стоило Узумаки зацепиться пальцами за плечо Саске. Рука сжалась сильнее, судорога скрутила лёгкие, выжимая из них последний вздох…

Учиха даже не заметил, как они с Наруто опустились на пол, как вокруг них разошлись люди, образуя небольшой круг. Словно сцену, на которой разыгрывалась чужая драма, а зрители хотели всласть насладиться игрой актёров.


- Наруто? - выпалил брюнет, цепляясь пальцами за ворот футболки, за запястья, трогая всё ещё тёплую скулу, заглядывая в приоткрытые, подёрнутые серой пеленой глаза. - Наруто!


Этого просто не могло быть.

Руки легли на переставшую вздыматься грудь. Саске не знал, что делать. Он не умел делиться жизнью…

Сжав оранжевую куртку, Учиха попросту обнял его, уткнувшись лицом куда-то в шею, пытаясь поймать над ухом тихое дыхание, а руками почувствовать биение за рёбрами. Но ничего. Пустота.


- Наруто? - тихо позвал он на ухо, вдыхая запах остывающих волос.


- Отойди от него, - рявкнули рядом, и его руки смела чужая, которая на вид была знакома.


Орочимару прижал пальцы к смуглой шее, ругнулся, затем надавил несколько раз на грудную клетку.


- Скорую! - выпалил он, оглядывая толпу. - Вызовите кто-нибудь скорую!


Саске замер, упираясь горящими ладонями в гладкий пол, вглядываясь в повёрнутое к нему лицо.

«Нет», - пронеслось в голове.

Приоткрытые глаза смотрели мимо, куда-то вбок. Этот рассеянный взгляд был далёк от тех, которые часто описывают писатели.

Он не был спокойным.

Он не был умиротворённым.

Он был мёртвым.

Мёртвым.

Точка.


- Иди ко мне…


Тихий шепоток разлился над ними. Учиха не повернулся на её голос.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище

Настоящее издание посвящено малоизученной теме – истории Строгановского Императорского художественно-промышленного училища в период с 1896 по 1917 г. и его последнему директору – академику Н.В. Глобе, эмигрировавшему из советской России в 1925 г. В сборник вошли статьи отечественных и зарубежных исследователей, рассматривающие личность Н. Глобы в широком контексте художественной жизни предреволюционной и послереволюционной России, а также русской эмиграции. Большинство материалов, архивных документов и фактов представлено и проанализировано впервые.Для искусствоведов, художников, преподавателей и историков отечественной культуры, для широкого круга читателей.

Татьяна Леонидовна Астраханцева , Коллектив авторов , Юрий Ростиславович Савельев , Мария Терентьевна Майстровская , Георгий Фёдорович Коваленко , Сергей Николаевич Федунов , Протоиерей Николай Чернокрак

Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное
«Рим». Мир сериала
«Рим». Мир сериала

«Рим» – один из самых масштабных и дорогих сериалов в истории. Он объединил в себе беспрецедентное внимание к деталям, быту и культуре изображаемого мира, захватывающие интриги и ярких персонажей. Увлекательный рассказ охватывает наиболее важные эпизоды римской истории: войну Цезаря с Помпеем, правление Цезаря, противостояние Марка Антония и Октавиана. Что же интересного и нового может узнать зритель об истории Римской республики, посмотрев этот сериал? Разбираются известный историк-медиевист Клим Жуков и Дмитрий Goblin Пучков. «Путеводитель по миру сериала "Рим" охватывает античную историю с 52 года до нашей эры и далее. Все, что смогло объять художественное полотно, постарались объять и мы: политическую историю, особенности экономики, военное дело, язык, имена, летосчисление, архитектуру. Диалог оказался ужасно увлекательным. Что может быть лучше, чем следить за "исторической историей", поправляя "историю киношную"?»

Дмитрий Юрьевич Пучков , Клим Александрович Жуков

Публицистика / Кино / Исторические приключения / Прочее / Культура и искусство