Читаем Пустошь (СИ) полностью

- Мойся и на выход, - бросил чей-то голос, и скрипнула дверь.


Если Саске и надеялся, что его оставят одного хотя бы на минуту, то жестоко ошибся - санитар никуда не делся, привалившись спиной к стене и уставившись немигающим взглядом на Учиху.

Пристальное наблюдение было возможно терпеть. Эти люди живо напоминали Саске пустых кукол, которых утром заводит кукольник, и те до позднего вечера выполняют свои обязанности, не имея за своей оболочкой ничего, кроме списка нужных дел. Учихи даже стало интересно - в чём заключается жизнь этих «кукол» за стенами лечебницы…


- Живее.


Голос эхом отразился от стен, и Саске свернул к первому же душу, положив жёсткое полотенце во что-то вроде ниши в стене.

Раздеваться под пристальным взглядом было…никак. Мысли были слишком далеко отсюда, пока пальцы быстро расстёгивали пуговицы и молнии, стягивали пыльную одежду и шарили по стене в поисках вентиля.

Нашли.

Скрип, и холодная вода полилась на макушку, заставив вдохнуть побольше воздуха. Конечно, кто будет тратиться на горячую воду, когда вокруг одни лишь психи…

А им всё равно…

Пальцы сводило, кожа покрылась мурашками, а волосы холодными щупальцами облепили голову и лицо. Только в черепе всё равно полыхал пожар, заставляющий дрожать от несоответствия температур.

Что будет дальше, его не волновало. Собственная участь давно перестала казаться чем-то значимым и тем, о чём следует беспокоиться.

Учиха сам не заметил, что его начало бить сильной дрожью под этими холодными струями. Кажется, санитар говорил что-то ехидное, но звуки сквозь вату проступали плохо.

Лоб ткнулся в скользкий кафель, и Саске попытался унять головокружение.

Наруто.

Как бы было хорошо, если бы этот придурок забыл о его существовании в одночасье. Просто выкинул из головы всё то, что…

Но нет. Это ведь Узумаки. Он не сможет просто так совладать со своими эмоциями, не сможет приказать сердцу. Да он даже с головой не в ладах, что уж там о чувствах говорить…

Он закрыл воду, нащупывая полотенце в нише, и принялся вытираться.

После этого душа Саске чувствовал себя ещё грязнее, а когда в лицо прилетела какая-то ткань, Учиха тяжело вздохнул.

Рассыпавшийся от удара о пол свёрток оказался его одеждой: простые тёмно-серые штаны, такая же свободная рубашка и белые мягкие тапочки.


- Одевайся.

***

Наверное, отсюда можно было выбраться…

Длинный коридор убегал далеко вперёд, теряясь в темноте. Здесь было почти темно, если не считать холодного света оранжевых ламп под сводчатым потолком. Из-за закрытых дверей не доносилось ни звука, да и вообще казалось, что это место погрузилось в другую, приглушённую реальность. В ней можно было раствориться, если бы не подгоняющие толчки в спину.

Да, определённо отсюда можно было выбраться, если твои мозги не поджарятся в первую неделю. А уж они-то постараются, вряд ли Фугаку оплачивал этот «курорт» для любимого сына и забыл включить в список увеселительных мероприятий вип-развлечения.

Саске мог бы даже попытаться придумать, как выбраться из этого места, но обещание старшего Учихи сковывало раскалёнными цепями.

Ломать и без того давшую трещину жизнь Наруто таким образом Саске совершенно не хотелось.

Кто бы мог подумать, что простая встреча в беседке выльется для белобрысого в такие последствия…

Саске бы наверняка почувствовал себя виноватым, если бы всё внимание не надо было сосредоточить на ватных ногах и попытке удержаться на оных. Ведь, упав, будет бесполезно надеяться на руку помощи. Скорее всего, получишь сапог под рёбра и встанешь сам, чтобы не заработать второй.


- Стой.


Учиха остановился, уставившись взглядом в кафельный давно не мытый пол. Если в клинике Орочимару всё светилось казённым лоском, то здесь никто даже не думал наводить что-то подобное. Даже цветы, висящие в кованных настенных кольцах, практически завяли и истончились от недостатка света.

Дверь кабинета раскрылась, и его затолкали внутрь, а сам санитар безмолвной тенью остановился где-то сбоку, давя одним лишь своим присутствием.

Слишком яркий после тусклого коридора свет ударил по глазам, и Саске прищурился, инстинктивно делая шаг назад.


- А вот и ты.


Скрипнул стул и послышались лёгкие шлепки резиновой подошвы по кафельному полу. Саске до сих пор видел перед собой лишь размытые пятна, запоздало опомнившись, что очки свалились с него ещё у дома отшельника.

Пятно приблизилось, встав так близко, что Учиха смог почувствовать резкий запах духов. Впервые в жизни он жалел, что обоняние решило вернуться так внезапно…и так не вовремя.

По щеке прошлось что-то тёплое, опознанное сознанием, как слегка шершавый палец. По скуле чиркнул ноготь, и Саске мотнул головой, кривясь от отвращения.


- Жаль, - выдохнуло пятно. - Очень жаль. Такой милый мальчик…


Пальцы вернулись, но теперь они сильно сжали подбородок, заставляя слегка задрать голову. Учиха в очередной раз дёрнулся, сбрасывая с лица эту руку.


- Руки, - шикнул он.


- А уже такой запущенный. Жаль, - повторил женский голос, и пятно двинулось куда-то. - Ну ничего… Мне тут дали ознакомиться с твоей картой…так что это мы решим быстро.


Шелест, звук отодвигаемого ящика.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище

Настоящее издание посвящено малоизученной теме – истории Строгановского Императорского художественно-промышленного училища в период с 1896 по 1917 г. и его последнему директору – академику Н.В. Глобе, эмигрировавшему из советской России в 1925 г. В сборник вошли статьи отечественных и зарубежных исследователей, рассматривающие личность Н. Глобы в широком контексте художественной жизни предреволюционной и послереволюционной России, а также русской эмиграции. Большинство материалов, архивных документов и фактов представлено и проанализировано впервые.Для искусствоведов, художников, преподавателей и историков отечественной культуры, для широкого круга читателей.

Татьяна Леонидовна Астраханцева , Коллектив авторов , Юрий Ростиславович Савельев , Мария Терентьевна Майстровская , Георгий Фёдорович Коваленко , Сергей Николаевич Федунов , Протоиерей Николай Чернокрак

Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное
«Рим». Мир сериала
«Рим». Мир сериала

«Рим» – один из самых масштабных и дорогих сериалов в истории. Он объединил в себе беспрецедентное внимание к деталям, быту и культуре изображаемого мира, захватывающие интриги и ярких персонажей. Увлекательный рассказ охватывает наиболее важные эпизоды римской истории: войну Цезаря с Помпеем, правление Цезаря, противостояние Марка Антония и Октавиана. Что же интересного и нового может узнать зритель об истории Римской республики, посмотрев этот сериал? Разбираются известный историк-медиевист Клим Жуков и Дмитрий Goblin Пучков. «Путеводитель по миру сериала "Рим" охватывает античную историю с 52 года до нашей эры и далее. Все, что смогло объять художественное полотно, постарались объять и мы: политическую историю, особенности экономики, военное дело, язык, имена, летосчисление, архитектуру. Диалог оказался ужасно увлекательным. Что может быть лучше, чем следить за "исторической историей", поправляя "историю киношную"?»

Дмитрий Юрьевич Пучков , Клим Александрович Жуков

Публицистика / Кино / Исторические приключения / Прочее / Культура и искусство