Читаем Пустой стул полностью

Сакс взяла четыре самые зачитанные книги. «Справочник энтомолога», «Классификация насекомых Северной Каролины», «Водные насекомые Северной Америки», «Миниатюрный мир».

— Райм, готово! На страницах много пометок.

— Отлично. Захвати книги с собой. А теперь подумай: в комнате должно быть что-то особенное.

— Пока ничего не нахожу.

— Ищи, Сакс. Мы имеем дело с шестнадцатилетним парнем. Вспомни все наши дела, где были замешаны подростки. Для них собственная комната является центром вселенной. Постарайся встать на место Гаррета. Где бы ты спрятала самое сокровенное?

Амелия заглянула под матрас, в ящики письменного стола и за ними, под серую подушку. Посветила фонариком между кроватью и стеной.

— Райм, кажется, здесь что-то есть.

— Что?

Она вытащила несколько скомканных гигиенических салфеток и баночку вазелина. Развернув одну из салфеток, Сакс увидела на ней следы, похожие на высохшее мужское семя.

— Под кроватью куча салфеток. Похоже, наш парень по ночам усиленно занимался онанизмом.

— Ему шестнадцать лет, — заметил Райм. — Было бы странно, если бы это было не так. Прихвати парочку салфеток. Быть может, нам понадобится анализ его ДНК.

Под кроватью Сакс нашла также дешевую рамку для фотографии, с неумело нарисованными на обратной стороне муравьями, осами и жуками. В рамку была вставлена вырезанная из школьного ежегодника фотография Мери-Бет Макконнел. Еще с десяток снимков Мери-Бет были в альбоме. Все, судя по всему, сделанные, в основном, скрытой камерой на школьном дворе и улицах городка. На двух девушка была в купальнике на пляже. На обоих снимках она стояла, наклонившись, и фотоаппарат был наведен на ее промежность.

Сакс сообщила Райму о своих находках.

— Девушка его мечты, — пробормотал тот. — Продолжай.

— По-моему, нам пора отправляться на первичное место преступления.

— Сакс, еще минуту-две. Вспомни, добрая самаритянка, это ведь была твоя идея.

Амелия недовольно передернула плечами.

— Что ты от меня хочешь? — вспыхнула она. — Снять здесь все отпечатки пальцев? Пройтись с пылесосом и собрать волосы?

— Конечно же, нет. Тебе прекрасно известно, что мы сейчас собираем не доказательства для прокуратуры. Нам нужно найти только какой-нибудь намек, указывающий, куда мальчишка мог утащить девушек. Естественно, он не собирается привести их домой. Гаррет подготовил специальное место для них. И уже бывал там ранее. Хоть он и молодой, и производит впечатление парня со странностями, но организовано у него все, похоже, как надо. Даже если девушки уже мертвы, готов поспорить, он приготовил для них милые уютные могилки.

Несмотря на то, что Сакс уже давно работала с Раймом, ее до сих пор коробило от его цинизма. Она понимала, что это неотъемлемое качество криминалиста — ведь для того чтобы раскрыть преступление, необходимо отстраниться от связанных с ним ужасов. И все же порой Амелии это действовало на нервы. Возможно, потому, что она чувствовала в своей душе те же зачатки черствости, бесчувственной отрешенности, которую профессиональный сыщик должен уметь включать, когда это необходимо. Но Сакс боялась, что со временем от этой черствости у нее окончательно отомрет сердце.

Милые уютные могилки…

Голос Линкольна Райма никогда не звучал так сладострастно, как в те минуты, когда криминалист представлял себе место преступления.

— Продолжай, Сакс. Влезь в его шкуру. Стань Гарретом Хэнлоном. О чем ты думаешь? На что похожа твоя жизнь? Как она протекает минута за минутой в этой крохотной комнатке? Каковы твои самые сокровенные мысли?

Если верить Райму, лучшие криминалисты подобны талантливым писателям, вживающимся в созданные образы, растворяющиеся в чужом мире.

Сакс снова обвела взглядом комнату. Ей шестнадцать лет. Она трудный подросток. Сирота, над которым смеются в школе. Ей шестнадцать лет. Ей шестнадцать лет. Шестнадцать лет…

Она едва успела поймать мысль, прежде чем та унеслась прочь.

— Райм, знаешь, что тут странно?

— Говори, говори, Сакс, — тихим обнадеживающим голосом промолвил он.

— Мальчишке шестнадцать лет, так? Я вспоминаю Томми Бриско, с которым гуляла, когда мне было шестнадцать. Знаешь, чем были увешаны стены его комнаты?

— В мои времена все мальчишки вешали плакаты с этой жуткой актрисой Фаррой Фосетт.

— Вот именно. А у Гаррета нет ни одной вырезки из «Плейбоя» или «Пентхауза». Ни карт, ни игрушек, ни плакатов рок-музыкантов. И ты только представь себе: ни видеомагнитофона, ни телевизора, ни приемника. Ни «Денди». О господи, ему шестнадцать лет, а у него нет даже компьютера.

Крестнице Сакс было двенадцать, и ее комната напоминала магазин электроники.

— Быть может, все дело в деньгах. Он ведь живет с приемными родителями.

— Черт возьми, Райм, если бы мне было шестнадцать лет, и я хотела слушать музыку, я бы сама сделала радиоприемник! Подростков, его ровесников ничто не может остановить. Просто эти вещи Гаррета совсем не интересуют.

— Замечательно, Сакс.